Кинопоказ в суде: когда видеозапись является доказательством

Не так давно Президент России Владимир Путин подписал закон о поправках в КоАП РФ, которые сняли неопределенность в вопросе об использовании материалов фото- и киносъемки, звуко- и видеозаписи, а также сведений, размещенных на иных носителях информации, в качестве доказательств по делам об административных правонарушениях (Федеральный закон от 26 апреля 2016 г. № 114-ФЗ). Так, теперь фактические данные, зафиксированные указанными способами, признаются документами и выступают в качестве доказательств по административным делам (п. 2 ст. 26.7 КоАП РФ). По задумке авторов закона эти изменения должны решить проблему, когда судьи определяли по своему усмотрению приобщать ли к делам записи видеорегистраторов и иные подобные свидетельства или нет. Правда, пока поправки коснулись только административного судопроизводства – в АПК РФ, ГПК РФ и УПК РФ действуют правила, согласно которым решающий голос в вопросе об использовании для вынесения решения по делу сведений, закрепленных при помощи различных технических средств, остается за правоохранительными органами и судом (ст. 64, ст. 89 АПК РФ, абз. 2 ч. 1 ст. 55 ГПК РФ, ч. 2 ст. 84 УПК РФ). Отметим, что в Госдуме в настоящее время обсуждаются аналогичные инициативы 1 , согласно которым суды могут обязать рассматривать материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи в качестве доказательств в судебном процессе.

На первый взгляд может показаться, что бесспорное отнесение законом видеозаписи к источникам, содержащим сведения по делу, позволит участникам судебного процесса, опираясь на сделанную запись, безусловно отстоять свою позицию. Однако такой подход не вполне справедлив. Проблема доказывания тех или иных фактов в суде напрямую связана с допустимостью используемых при этом доказательств. К примеру, ст. 60 ГПК РФ устанавливает запрет на использование доказательств, полученных с нарушением действующего законодательства – такие доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 55 ГПК РФ). Аналогичные правила содержатся и в ст. 68 АПК РФ, и в ст. 75 УПК РФ, а также в ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ и ч .1 ст. 61 КАС РФ. Таким образом, произвести видеозапись того или иного события и отнести отснятый материал в суд – это только полдела. Самым главным условием легализации видеоматериала, то есть придания ему доказательственной силы, является соблюдение требований законов во время осуществления записи. Рассмотрим, в каких рамках должен действовать гражданин, собирая видеодоказательства.

Все средства хороши?

Конституция РФ гарантирует гражданам России право «искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом», а также право на судебную защиту прав и свобод (ч. 4 ст. 29, ст. 46 Конституции РФ). При этом под информацией понимаются сведения (сообщения) независимо от формы их представления (п. 1 ст. 2 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон № 149-ФЗ). Кроме того, согласно п. 2 ст. 45 Конституции РФ, граждане вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Одновременно гражданское законодательство допускает самозащиту гражданских прав (абз. 8 ст. 12 ГК РФ). В то же время право на самостоятельную защиту прав не абсолютно. «Способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения», – говорит закон (абз. 2 ст. 14 ГК РФ). Между тем ГК РФ не ограничивает круг возможных действий гражданина, при помощи которых он может защитить принадлежащие ему права. Так, в качестве одной из форм самозащиты может выступать и видеосъемка, как способ доказывания факта нарушения права. При этом значение будет иметь лишь отсутствие несоразмерного вреда, причиненного нарушителю съемкой, и наличие оснований для применения данного способа защиты прав – нарушение принадлежащего гражданину права (постановление Суда по интеллектуальным правам от 25 сентября 2014 г. № С01-942/2014 по делу № А41-37813/2013).

Всеволод Аргунов, доцент кафедры гражданского процесса МГУ имени М.В. Ломоносова, адвокат Московской областной коллегии адвокатов (Филиал № 91 МОКА), к. ю. н.:

«Режим видеозаписи как средства доказывания различен в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессах. От этого напрямую зависит порядок их представления, исследования, оценки, хранения и возврата сторонам. В целом различия заключаются в разном подходе к природе видеодоказательств. К примеру, в ст. 89 АПК РФ они обозначены как «иные документы и материалы», в ст. 84 УПК РФ – как «материалы фото- и киносъемки, аудио- и видеозаписи», что юристами трактуется как их отнесение к письменным или вещественным доказательствам. Однако наиболее ценный и перспективный подход, на мой взгляд, реализован в ГПК РФ и КАС РФ, где аудио- и видеозаписи имеют собственный правовой регламент. Такой подход позволил создать достаточно прозрачный и понятный механизм вовлечения таких записей в процесс в качестве доказательств. УПК РФ, КоАП РФ, АПК РФ в этом смысле следует признать «отстающими», так как, по сути, самостоятельного регламента этого вида доказательств они не содержат».

Как правило основную сложность при самозащите права путем создания доказательств вызывают случаи, когда объектом съемки выступает человек. Практика легализации таких материалов крайне противоречива. В первую очередь это связано с тем, что Конституция РФ защищает право на неприкосновенность частной жизни и не допускает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни граждан без его согласия (ч. 1 ст. 23, ч. 1 ст. 24 Конституции РФ). В частности, за нарушение неприкосновенности частной жизни предусмотрено наказание вплоть до двух лет лишения свободы (ч. 1 ст. 137 УК РФ). Кроме того, бытует мнение, что любая съемка человека является незаконной, если на это не было получено от него согласия. Так, согласно ГК РФ, изображение гражданина – это особо охраняемое и принадлежащее гражданину от рождения нематериальное благо (п. 2 ст. 150 ГК РФ). Право на охрану изображения гражданина закреплено в ст. 152.1 ГК РФ, в силу которой обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускаются только с согласия этого гражданина. В то же время, такое согласие не требуется в случаях, когда использование изображения осуществляется в государственных, общественных или иных публичных интересах – например, в ходе просмотра видеозаписи судьей, либо изображение гражданина получено при съемке, которая проводится в местах, открытых для свободного посещения (подп. 1-2 п. 1 ст. 152.1 ГК РФ, п. 44 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Таким образом, очевидно, что запись, сделанная при помощи камеры видеонаблюдения, установленной, например, в магазине, или автомобильного видеорегистратора, не нарушает прав граждан и скорее всего будет принята судом в качестве доказательства (постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 25 апреля 2016 г. № 08АП-1065/16, апелляционное постановление Псковского областного суда от 30 марта 2016 г. по делу № 22-174/2016).

Другое дело – материалы, полученные в результате скрытой съемки, не говоря уже о видеодоказательствах, полученных в приватной обстановке, например, в жилище. Судебная практика легализации таких видеоматериалов неоднозначна. Так, суды отмечают, что доказательства, полученные в результате видеосъемки скрытой камерой незаконны, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 7 августа 2013 г. по делу № 33-2948/2013). Вместе с тем нередко суды признают право на ведение скрытой съемки, как соразмерный и допустимый способ самозащиты, который отвечает признакам относимости, допустимости и достоверности доказательств, однако при условии, что при этом не была нарушена личная или семейная тайна (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31 августа 2013 г. № 15АП-11730/13 по делу № А32-12818/2013, апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 10 июля 2012 г. по делу № 33-8799/2012, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Коми от 16 января 2012 г. по делу № 33-142/2012). Кроме того, не следует забывать, что не только факт скрытой съемки может свидетельствовать о нарушении закона, но и технические средства видеозаписи сами по себе могут быть незаконными. Более того, УК РФ предусматривает уголовную ответственность за приобретение, изготовление и продажу специальных технических средств, предназначенных для получения негласной информации (ст. 138.1 УК РФ). Например, состав преступления может образовать камуфлирование видеокамеры под пожарный датчик, зажигалку часы и т. д.

Слово за экспертом

Не менее важной для суда характеристикой видеозаписи, помимо допустимости, является ее достоверность. Как рассказал порталу ГАРАНТ.РУ эксперт-криминалист Центра по проведению судебных экспертиз и исследований АНО «Судебный эксперт» Георгий Черепенько, в случае, если у судьи возникли сомнения в том, что видеозапись не подвергалась монтажу и является подлинной, ее достоверность может быть подтверждена, например, заключением эксперта, полученным в результате исследования видеосвидетельства. Так, круг проблем, решаемых видеотехнической экспертизой, достаточно широк и включает в себя вопросы, связанные как с обстоятельствами, зафиксированными на исследуемой видеозаписи, так и с техническими особенностями самой видеозаписи, способом ее получения и т. д. Инициатор проведения такого исследования может вынести на разрешение эксперта любой вопрос, связанный с данной видеозаписью и имеющий значение для рассматриваемого судом дела. Кроме того, специалист, пользуясь правом экспертной инициативы, может переформулировать его наиболее подходящим образом. Сама процедура исследования, добавляет эксперт, обычно не занимает много времени – как правило эксперту требуется на ее проведение от трех дней до двух недель. При этом, уточняет Георгий Черепенько, стоимость видеотехнической экспертизы записи длительностью до 10 минут составляет обычно около 15 тыс. руб.

Если обстоятельства не позволяют оперативно передать видеозапись для проведения экспертизы, или непосредственно в суд, носитель с записью можно поместить на хранение в банковскую ячейку, впоследствии доступ к которой будет получен в соответствии с постановлением суда. Дата и время помещения записи на хранение будут зафиксированы сотрудниками банка.

Между тем вердикт специалиста зависит от множества факторов. По словам Георгия Черепенько, основными обстоятельствами, влияющими на выводы эксперта, которые впоследствии могут стать основой для признания видеоматериала судом подлинным, принято считать достаточность в представленных на экспертизу материалах. То есть продолжительность видеозаписи и ее качество и иные технические особенности должны позволить произвести исследование. Для максимального снижения вероятности неопределенного вывода, а также для того, чтобы заключение эксперта имело наиболее весомое обоснование рекомендуется представить всю имеющуюся по исследуемой видеозаписи информацию и проинформировать его об обстоятельствах дела. В некоторых случаях может потребоваться представить для исследования само устройство, на которое производилась видеозапись. Если же выполнить это требование невозможно, рекомендуется сообщить все имеющиеся сведения о его технических характеристиках. Кроме того, наличие необходимой технической базы также влияет на мнение специалиста. «При проведении таких исследований нередко требуется привлечение специалистов не связанных с криминалистикой: сотрудников киностудий, звуко- видеорежиссеров и т. д.», – добавляет эксперт-криминалист.

Георгий Черепенько, эксперт-криминалист Центра по проведению судебных экспертиз и исследований АНО «Судебный эксперт»:

«Нередко выводы эксперта об отсутствии признаков монтажа в исследуемых видеозаписях носят вероятностный характер. То есть эксперт не в состоянии однозначно ответить на вопрос о подлинности представленных ему на исследование видеоматериалов. Обычно это объясняется техническими особенностями исследования видеоматериалов, а также большим количеством способов и методов их фальсификации. В таких случаях эксперт не в состоянии ответить на поставленный вопрос и вынужден признать влияние на результаты исследования «неизвестного науке фактора.

Если эксперт все же затруднился дать однозначный ответ, можно ходатайствовать перед судом о назначении дополнительной экспертизы. Необходимость проведения именно дополнительной экспертизы продиктована тем, что, согласно требованиям закона повторная экспертиза проводится по тем же материалам, что и первичная, а этого недостаточно для более глубокого исследования (ч. 2 ст. 87 ГПК РФ, п. 2 ст. 87 АПК РФ, ч. 2 ст. 207 УПК РФ, ч. 2 ст. 83 КАС РФ). При проведении дополнительной экспертизы можно представить иные материалы в дополнение к имеющимся. Например, можно представить эксперту техническое устройство, на которое была произведена (или предположительно на которое была произведена) исследуемая видеозапись. Нередко наличие устройства записи становится важным обстоятельством для однозначного вывода эксперта».

Для повышения вероятности признания судом записи подлинной важно, чтобы она попала в руки специалиста как можно раньше, то есть период времени, в течение которого видеозапись находится у заинтересованного лица, был как можно более коротким. Как пояснил Георгий Черепенько, это требование объясняется современными возможностями злоумышленников выполнить высококачественный монтаж. «Технически невозможно в течение одного или двух дней качественно смонтировать 20-минутную видеозапись с частотой кадра в 25 кадров в секунду, однако это становится возможным за больший отрезок времени, например за месяц», – объясняет эксперт. Так, самым распространенным видом модификации видеозаписей является «вырезание» отдельных фрагментов видеоматериала или изменении последовательности аудио- и видеоряда. Между тем некоторые современные средства видеофиксации позволяют встроить в метаданные видеозаписи электронную подпись, и это существенно повышает вероятность легализации самой видеозаписи судом, добавляет эксперт.

Анастасия Рагулина, директор Юридической группы «Яковлев и Партнеры», доцент МГЮУ имени О.Е. Кутафина, к. ю. н.:

«Чаще всего суд отклоняет видеодоказательства из-за плохого качества видеозаписи, поскольку невозможно установить лица и предметы, изображенные на них. Если суд отклонил видеозапись, следует привлечь эксперта к ее исследованию. По результатам экспертизы специалист сделает заключение, которое суд уже не сможет игнорировать. Однако не стоит думать, что привлечение эксперта – это панацея. Здесь все зависит от квалификации эксперта и учреждения, на базе которого проводится экспертиза. Например, в одном достаточно резонансном деле видеозапись, которая была цветной, экспертом признана черно-белой. Результатом этого стало признание судом видеозаписи «недопустимым доказательством», и, по мнению специалистов, невиновный человек был осужден».

С готовой записью в суд

Регламент представления видеозаписи в качестве доказательства по делу довольно четко прописан в ГПК РФ и КАС РФ (ст. 77 ГПК РФ, ч. 1 ст. 76 КАС РФ). Так, представляющая видеодоказательство сторона должна указать точные дату и время съемки, перечислить лиц, ответственных за ее проведение, условия съемки – наименование оборудования, при помощи которого произведена съемка, носителя данных, указать режим съемки, настройки оборудования. К примеру, для того, чтобы видеозапись автомобильного регистратора наверняка получила доказательственное значение по гражданскому делу о возмещении вреда, причиненного в результате ДТП, Всеволод Аргунов рекомендует представить ее на определенном материальном носителе, указав его конкретную марку и серийный номер (если имеется). Кроме того, юрист рекомендует сообщить суду следующие сведения: марку видеорегистратора, режим его работы (дневной, ночной, настройки цветопередачи, если использовались, режим записи – количество кадров в секунду); сведения о лице, производившем съемку; место установки регистратора в машине, время съемки, погодные условия съемки (ясно, дождь, снег и т. д.); обстоятельства, зафиксированные на записи, и имеющие значение для рассмотрения дела (например, номера транспортных средств, дорожную разметку, действия участников ДТП и т. д.). Также важно доказать факт соблюдения лицом, ответственным за съемку, прав иных лиц, попавших в поле зрения камеры – как правило, выполнить этот пункт сложнее всего, отмечает юрист. Только при наличии этих сведений суд сможет принять предъявленное видеодоказательство и объективно вынести решение по делу.

Доступность фото- и видеотехники для обычных граждан в последние годы возросла скачкообразно – сейчас довольно сложно найти человека, который не владел бы тем или иным записывающим устройством. Если еще в прошлом десятилетии случаи использования видеодоказательств в суде были единичными, то теперь ситуация в корне переменилась. Так, сейчас редкое дело о нарушении ПДД рассматривается без исследования видеозаписи, сделанной как сотрудником ГИБДД или стационарной камерой видеонаблюдения, так и самим нарушителем, либо другими участниками дорожного движения. Это же относится и к гражданским делам о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП.

В то же время ряд экспертов отмечает невысокую приспособленность процессуального законодательства для эффективного использования видеозаписей как судебных доказательств, в частности, по уголовным делам и делам об административных правонарушениях. В этом они видят, помимо прочего, и поле для злоупотреблений. Так, по мнению Всеволода Аргунова, последние поправки в КоАП РФ по сути не вносят ничего нового в правовой режим видеозаписей по делам об административных правонарушениях. «Отсутствие в КоАП РФ специального регламента собирания, предъявления и оценки видеозаписей, как и в уголовном процессе, отдает вопросы их процессуального вовлечения и использования в суде полностью на усмотрение конкретного судьи, что нельзя признать оптимальным. Поэтому оба эти кодекса требуют серьезной доработки по модели ГПК РФ и КАС РФ, где в отношении таких доказательств закреплен хотя бы минимальный набор объективных требований, которые понятны и необходимы не только участникам процесса но и суду», – полагает эксперт.

Тем не менее анализ законодательства и судебной практики говорит, что видеозапись все же является достаточно эффективной формой самозащиты прав и при правильном закреплении видеодоказательств, они признаются судом допустимыми, относимыми и достоверными.

www.garant.ru

Обязан ли инспектор ДПС предъявлять видео нарушения водителю

Особенно часто патрули ГИБДД любят применять видеофиксацию в «прикормленных» местах — там, где дорожные условия или какие-то недочеты в разметке или расстановке дорожных знаков особенно часто вынуждают водителей нарушать их требования. Раньше, в основном, таким образом ДПС «кормилась» с нарушителей скоростного режима. А теперь почти полностью «переключилась» на «выезд на полосу, предназначенную для движения встречного транспорта». И правда: кому охота оформлять кипы протоколов на 500—1000 рублей, когда пара-тройка сговорчивых «встречников» в течение каждой смены позволяет прекрасно себя чувствовать не только членам патруля, но и их начальнику, и начальнику начальника?

Так или иначе, но все большее распространение служебных камер видеофиксации среди широких масс сотрудников ГИБДД на местах приучило водителей, что любое нарушение ПДД обязательно должно быть зафиксировано на видео. И даже если запись существует, но полицейский ее по каким-то причинам не показывает, то нарушения ПДД как бы и не было, а значит постановление об административном наказании можно будет успешно обжаловать. На самом деле это не так. Согласно административной процедуры, как только на гражданина начали составлять протокол, он получает право, на основании 25.1 КоАП, «знакомиться со всеми материалами дела, давать объяснения, представлять доказательства» и т. п.

Кроме того, административный регламент требует от инспектора разъяснить водителю-нарушителю суть его прегрешения перед ПДД и КоАП. Однако нигде, ни в одном законе или подзаконном акте не сказано, что дпсник обязан предъявить водителю видеозапись его нарушения. Тем более, что другая статья КоАП, — 26.1 — говорит, что по административному делу доказательствами могут служить любые фактические данные, на основании которых устанавливается вина водителя. В том числе показания самого сотрудника ГИБДД. В суде или «группе разбора», при изготовлении постановления по административному делу, — да, водитель имеет полное право «знакомиться с материалами» если пожелает. А при составлении протокола — совсем не обязательно.

В действительности, никто же требует от сотрудника полиции, чтобы он обязательно предъявил видеозапись нарушения ПДД виновником аварии, при ее оформлении. И никто даже не заикался о полицейских видеозаписях каких-то 10 лет назад. А ведь с тех пор ни ПДД, ни КоАП никаких революционных изменений не получили. Разве что увеличились размеры штрафов да появились наказания в виде лишения «прав», административных арестов и т. п. В качестве резюме скажем, что предъявить видеодоказательство нарушителю это не обязанность сотрудника ДПС на дороге, а просто способ пресечь на корню возможные пререкания с ним на тему «виноват-не виноват»

www.avtovzglyad.ru

Автомобили

Закон и право

«Суды верят гаишникам, а не водителям»

Водитель в суде смог доказать невиновность после обвинения в пьяной езде

Скандальный процесс над водителем из Подмосковья, которого гаишники заподозрили в пьяном вождении, неожиданно обернулся в пользу автомобилиста. Он смог доказать в суде, что в ходе застолья просто спустился и заглянул в салон машины, чтобы забрать сумки. Защита уверена, что материалы дела были сфальсифицированы. Эксперты считают, что на такие шаги правоохранители идут, чтобы выполнить план, тем более что суды крайне редко принимают сторону водителей.

Как стало известно «Газете.Ru», тяжба подмосковного автовладельца 31-летнего Ивана Верещагина, которого гаишники поймали якобы пьяным за рулем, закончилась в пользу водителя. Жителю Химок грозили лишение водительских прав на срок до двух лет и крупный штраф. После разбирательств так и получилось: сначала мировой суд постановил подвергнуть Верещагина административному наказанию в виде административного штрафа в размере 30 тыс. руб. с лишением права управления транспортными средствами сроком на один год и шесть месяцев.

Однако Верещагин при помощи адвокатов смог доказать свою невиновность в вышестоящей инстанции и добиться отмены прежнего решения, что в российских судах случается крайне редко.

Теперь автомобилист хочет добиться наказания для сотрудника ГИБДД, который, как уверена его защита, сфабриковал дело. Для этого он якобы использовал своего знакомого в качестве подставного понятого, причем далеко не один раз.

Как поймали на «пьянке»

Напомним, что резонансная история произошла вечером 30 марта 2015 года в районе Сходня города Химки. Как рассказывал сам Верещагин «Газете.Ru», он вместе с другом спустился из дома к своему автомобилю Kia Rio и забрал из него вещи, которые в спешке забыла его супруга. После этого мужчина успел закрыть машину и пройти с приятелем около 30 м в направлении дома. Неожиданно к ним с включенными мигалками подъехала машина ППС, а следом — машина ДПС.

«Сотрудники ППС спросили документы, я предъявил паспорт, после чего у нас спросили, есть ли у нас ключи от машины, — рассказал автомобилист. — Я ответил, что они у меня.

На это сотрудники ДПС сказали, что я в нетрезвом виде. Так оно и было, дома я употреблял спиртное, но машиной не управлял, даже за руль не садился.

Сотрудники ДПС неправомерно, без каких-либо оснований выдвигали предположения о том, что я управлял автомобилем и при виде их остановился. Я ответил, что это не так: из машины были взяты только вещи, попросил предъявить видеосъемку, которая всегда ведется в патрульной машине, и даже предложил потрогать двигатель, который был холодным. Но получил отказ».

В Оренбургской области после погони задержали протоиерея Николая Стремского

Тогда, чтобы подтвердить свою невиновность, Верещагин попросил привлечь понятых. Его спутник предложил выступить в роли свидетеля. Мужчина заявил, что готов подтвердить, что на машине они не ездили и мотор не заводили.

«Сотрудники полиции со словами «нечего умничать» задержали меня, посадили в уазик и повезли в отдел полиции, а друг поехал со мной, — рассказывал Верещагин.

— При мне никаких процессуальных документов об отстранении от управления, о задержании, о доставлении не составляли.

Меня привезли в отделение полиции города Сходни, забрали документы на машину и неправомерно стали оформлять протоколы. После чего мне предложили дыхнуть в трубку. Я в очередной раз сказал, что не водитель. Тогда мне настойчиво предложили написать отказ от освидетельствования. Я ответил, что согласен его проходить, но не в качестве водителя, о чем сделал запись в направлении на медосвидетельствование. Друга сначала попросили написать объяснения, несколько раз повторив, что за дачу ложных показаний его привлекут к уголовной ответственности. Он соглашался, но потом сотрудники ДПС сказали, что им не нужно объяснений. Меня повезли в химкинский наркодиспансер одного. Друг просился поехать туда в качестве свидетеля, но сотрудники ДПС его не взяли».

В результате медосвидетельствования у Верещагина обнаружили в крови 0,32–0,33 промилле, однако протокола он не получил. После процедуры, уже поздней ночью, сотрудники ДПС повезли мужчину обратно домой. Внезапно на середине пути они остановились возле эвакуатора с машиной задержанного. Инспектор подписал документы водителя спецтранспорта на транспортирование автомобиля на штрафстоянку и только потом выписал протокол об административном правонарушении по ч. 1 ст. 12.8 (управление автомобилем водителем, находящимся в состоянии опьянения).

Как прошли суды и как защищать свою правоту

В мировом суде адвокаты Верещагина пытались доказать, в частности, что документы на эвакуацию были составлены незаконно. «Документы были составлены задним числом, а именно тогда, когда за машиной приехал водитель эвакуатора Виктор Халимов, — рассказал «Газете.Ru» адвокат Верещанина Александр Рыбалко. — Он же впоследствии стал и понятым.

Так, в документах, составленных инспектором ДПС Дмитрием Бабониным, эвакуаторщик Халимов был дописан как понятой с несуществующим адресом жительства, совпадающим с адресом штрафстоянки, куда был направлен автомобиль: Химки, Транспортный проезд, 3а.

Кроме того, мы обращали внимание суда на то, что в документах об эвакуации автомобиля и протоколе информация о понятных (Халимов В.В. и Наконечный А.М.) была дописана позже ручкой другого цвета. Указанные понятые подвергались приводу в суд для дачи показаний, однако каждый раз уклонялись от явки».

В мировом суде Верещагин также рассказал, что запись с видеорегистратора полицейские не предоставили. «В свою очередь, врач, проводивший медосвидетельстование, предъявил два чека, которые тот мог распечатать в любой момент. Время в чеке не соответствовало тому, что указывалось в акте. Протокол об отстранении от управления транспортным средством был составлен задним числом и не по реальному адресу», — утверждал обвиняемый.

Как спастись от несправедливых обвинений в нетрезвом вождении

Однако суд первой инстанции не внял доводам Верещагина.

Судья обосновала виновность водителя, основываясь на составленных полицейскими и врачом документах. Решающими стали показания Дмитрия Бабонина, который в суде утверждал, что видел пьяного Верещагина за рулем. Однако защитники водителя, который мог лишиться возможности полтора года передвигаться за рулем автомобиля, а при повторном инциденте вовсе оказаться за решеткой, не стали останавливаться и обратились в вышестоящую инстанцию.

В итоге уже в феврале 2016 года состоялось рассмотрение апелляции уже в Химкинском городском суде Московской области.

Там Верещагин придерживался своей версии, доказать которую помогли уже новые показания свидетелей, которых удалось отыскать. В итоге суд принял сторону автовладельца и признал его невиновным.

Так, согласно протоколу судебного решения (есть в распоряжении «Газеты.Ru»), допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля понятой Наконечный А.М. показал, что 30 марта 2015 года его автомобиль остановил сотрудник полиции и предложил ему быть понятым. «Он согласился, — говорится в документа. — После чего

сотрудник полиции в служебном автомобиле составил протоколы, в которых он расписался. С содержанием протокола он не знакомился, так как доверял сотруднику полиции и спешил со своей девушкой по делам. При этом второй понятой не присутствовал.

Самого Верещагина или хотя бы его автомобиль понятой не видел, поэтому что-либо пояснить о наличии у указанного водителя признаков алкогольного опьянения не может. Поставив подпись, мужчина уехал. Верещагина он впервые увидел только в суде».

Жалоба на фальсификацию пока без ответа

Как рассказал «Газете.Ru» адвокат Верещагина, он направил несколько жалоб в прокуратуру Подмосковья, а также руководителю ГИБДД Московской области на действия инспектора Бабонина (есть в распоряжении «Газеты.Ru»). В ней Рыбалко утверждает, что полицейский, «видимо, умышленно сфальсифицировал протоколы.

«Кроме того, инспектор ДПС Дмитрий Бабонин привлекает в качестве свидетелей заинтересованных лиц.

Так, Наконечный, чья подпись стояла в протоколе в качестве понятого, на суде пояснил, что Бабонина знает визуально и по его просьбе несколько раз привлекался в качестве понятого.

Кроме того, они общаются в социальных сетях, о чем свидетельствует фотография со странички Бабонина «ВКонтакте», — говорится в документе.

Как сообщил Рыбалко, ответа на жалобы ему не поступало. В ГИБДД Подмосковья «Газете.Ru» также не сообщили о ее судьбе и попросили направить запрос.

Всегда виноват водитель

Экс-участник из группы «Братья Грим» в пьяном виде устроил ДТП в центре Москвы

Автомобильный юрист Лев Воропаев отмечает, что доказать невиновность водителя в суде в таких ситуациях практически невозможно. «Отбиться от таких обвинений крайне сложно, — говорит «Газете.Ru» Воропаев.

— Наша судебная система не склонна не доверять сотрудникам полиции, поэтому виноватым всегда оказывается водитель. Был, например, случай, когда человека лишили водительских прав за то, что он, находясь в нетрезвом состоянии, помогал выталкивать супруге застрявший в снегу квадроцикл».

По мнению собеседника, практика фабрикования таких административных дел связана с так называемой палочной системой работы правоохранительных органов.

«От гаишников требуют выявления нетрезвых водителей, чтобы показатели не уменьшались. И если за смену инспектору не попался нетрезвый автомобилист, то он может пойти на фальсификацию, просто чтобы выполнить план», — считает Воропаев.

Юрист отмечает, что, попав в такую ситуацию, необходимо получить как можно большее количество доказательств своей невиновности.

«Во всех процессуальных документах обязательно надо делать пометки, что вы не управляли машиной, что, например, двигатель был холодным, проговаривать четко эти моменты на камеру, следить, чтобы на все эти детали обращали внимание понятые и также фиксировали обстоятельства в протоколах. К сожалению, нет универсального совета, как вообще избегать автомобилистам подобных неприятностей», — заключил эксперт.

m.gazeta.ru

ВС разъяснил, когда апелляционный суд может принять новые доказательства

Весной 2016 года в однушке Светланы Майоровой* на последнем этаже случился потоп: в комнате и кухне отслоились обои. Причиной залива стало плохое состояние крыши, о чем хозяйка и представители управляющей компании — МУП «Жилищно-коммунальное хозяйство «Ишлейское» — составили акт. Несмотря на это, компания отказалась удовлетворить претензию Майоровой. Та отправилась в в суд, где потребовала возместить ущерб от залива порядка 30 000 руб., а также неустойку и судрасходы.

Первая инстанция взыскала ущерб, хотя и исключила неустойку. Суд признал, что ответственность перед жильцами за содержание дома несет упркомпания.

Апелляция не согласилась с таким решением, отменила его и отказала в удовлетворении требований. Суд сослался на то на то, что фактически компания приняла дом на обслуживание незадолго до залива и не могла предотвратить затопление квартиры. При этом суд апелляционной инстанции приобщил новые доказательства от ответчика, поскольку первая инстанция «неправильно определила обстоятельства, имеющие значение для дела». В частности, было принято экспертное исследование конструкции кровли, которое подтвердило, что ее ремонт относится к капремонту здания. А поскольку собственники дома не принимали решение о капремонте — компания не может отвечать за проблемы с крышей. При этом экспертное заключение было изготовлено уже после того, как первая инстанция вынесла решение по делу. О существовании документа стало известно непосредственно в ходе заседания в апелляции, в котором истец отсутствовал.

ВС не согласился с такой позицией (дело №31-КГ17-9). Коллегия по гражданским спорам указала, что управляющая организация отвечает за все услуги и работы, направленные на содержание дома — в том числе и за состояние кровли. Компания должна своевременно осматривать дом, обеспечить исправность конструкций крыши и профилактический ремонт. Ссылка на то, что она недавно взялась за управление домом — не основание отказать в иске, указал ВС.

ВС увидел процессуальное нарушение в том, что вторая инстанция без вопросов приобщила к делу новые доказательства. Это возможно, только если лицо обосновало, почему не могло представить их в суд первой инстанции по объективным причинам. Суд должен признать их уважительными. О принятии новых доказательств суд апелляционной инстанции выносит определение.

Верховный суд, разъясняя вопрос, напомнил о п.28 постановления Пленума №13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции». Там, в частности, говорится: судья-докладчик должен изложить содержание доказательств и обсудить, стоит ли их принимать, с учетом мнения участников дела. При этом доказательства принимаются, если суд сочтет уважительными причины, по которым они не были представлены ранее.

Если же ходатайство о принятии и исследовании новых доказательств было заявлено непосредственно в судебном заседании в апелляции, а в жалобе на них не было ссылки, то такое ходатайство рассматривается с учетом мнения присутствующих на заседании участников дела. При этом тот, кто предоставляет доказательства, и должен доказать, что передать их раньше помешали уважительные причины.

ВС указал, что о новых доказательствах стало известно уже в заседании, а на момент рассмотрения дела в первой инстанции заключения просто не существовало — его принесли позже. Поскольку ссылки на него в апелляционной жалобе не было, истец не был готов к рассмотрению новых доказательств, обратил внимание ВС. «Представление новых доказательств в ходе заседания в суде апелляционной инстанции нарушает один из основополагающих принципов гражданского процессуального законодательства – состязательности», — поясняет Даниил Пономарев, юрист КА «Юков и партнёры».

Поскольку доказательство было принято без выяснения вопроса о том, мог ли ответчик предоставить его ранее, ВС признал нарушение процессуального права нижестоящим судом, отменил апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение в апелляцию.

*имена и фамилии изменены редакцией

По статистике ФПА, за прошлый год в России привлекли к дисциплинарной ответственности 60,9% адвокатов от числа тех, в отношении которых возбуждались производства. За это время в дисциплинарном порядке статус прекратили 367 адвокатам (в 2016 году таких оказалось 433). Чаще всего защитники получали такое наказание за неисполнение или ненадлежащее исполнение решений органов адвокатской палаты (157 случаев), реже – за представление недостоверных сведений в квалификационную комиссию (шесть случаев).

В большинстве ситуаций адвокатам прекращают статус после предварительных, а нередко и неоднократных, более мягких наказаний, рассказывает исполнительный вице-президент ФПА Андрей Сучков. По его словам, в последние годы становится все меньше случаев, когда к защитникам применяют самую крайнюю меру воздействия: «Этому способствует стабильность дисциплинарной практики адвокатских палат и ее предсказуемость, а также снижение случаев нарушений со стороны адвокатов». Но если защитник все же стал участником подобного разбирательства, то лучший способ выйти из него – примирение сторон, советует Сучков: «На это указывает и Кодекс профэтики адвоката». В то же время демонстративные пренебрежительные высказывания в адрес органов адвокатского самоуправления и «заявления о намерении продолжать упречное поведение» явно не повысят шансы сохранить статус адвоката в ходе дисциплинарной процедуры, отмечает представитель ФПА.

Представители региональных адвокатских палат тоже согласны с тезисом о том, что лишать коллег статуса надо только в исключительных ситуациях. Мы придерживаемся неписанного правила об оставлении статуса адвоката во всех случаях, когда это возможно, говорит глава АП Воронежской области Олег Баулин: «Сохранить в своих рядах коллегу, пусть и оступившегося, пожалуй, даже более важно, чем привлечь в ряды адвокатуры нового юриста». По этой причине случаи прекращения статуса в рамках дисциплинарных производств у нас достаточно редки, рассказывает он: «Не более четырех-пяти раз в год». Основная часть из них приходится на ситуации, которые связаны с неуплатой обязательных отчислений, делится Баулин.

Президент Палаты адвокатов Самарской области Татьяна Бутовченко добавляет, что спасти статус можно даже при самых худших обстоятельствах: «Первая рекомендация – не доводить дело до квалификационной комиссии». Она объясняет, что поступившая на адвоката жалоба сразу отправляется самому защитнику для принятия мер к мирному разрешению ситуации. Бутовченко предупреждает, что в век технического прогресса адвокатов записывают на диктофоны и фотографируют: «Сейчас каждая третья жалоба снабжена такими материалами, все нарушения очевидны, скрыть практически ничего невозможно. Поэтому для адвоката лучше всего – примириться». И, во-вторых, не стоит отрицать очевидное, заключает она.

Из адвокатов в журналисты

Летом 2017 года адвокат Сергей Наумов пришел в судебное заседание по уголовному делу в солнцезащитных очках, футболке, джинсовой куртке-безрукавке, шортах, с повязанным на шее шарфом и бандане на голове. Из-за этого Президиум Верховного суда Мордовии вынес защитнику частное постановление, а региональная Адвокатская палата прекратила его статус (см. «Адвоката лишили статуса за то, что он пришел в суд в шортах и бандане»). В начале октября Наумов успешно обжаловал такое решение в суде, который признал незаконным прекращение адвокатского статуса Наумова и постановил восстановить его (подробнее – в материале «Адвокат в шортах и бандане вернет свой статус»). Однако в начале этого года АП Мордовии добилась отмены акта первой инстанции. Верховный суд Республики Мордовия фактически признал действия палаты законными и обоснованными.

Решение о прекращении статуса на мою деятельность не особо повлияло, признается Наумов. Еще до такого решения у меня просели обороты по уголовным делам, потому что я не вёл в этой сфере активную работу, говорит юрист: «Так что не сильно пострадал». Он рассказывает, что уже после прекращения статуса ему пришлось «выбивать» долг за работу адвокатом по назначению: «Задолженность оказалась порядка 3500 руб. Судебный департамент за дело в мае 2017 года перечислил мне оплату только в феврале 2018-го». В настоящий момент меня спасают некоторые гражданские споры и частично моя известность от истории с банданой, поясняет Наумов. По его словам, он предполагал вариант с лишением статуса и начал морально готовиться к этому заранее: «Мой дед говорил, что юрист и журналист всегда работу найдут». Намуов сообщил, что сейчас занимается оформлением свидетельства в Роскомнадзоре на информационный правовой портал pravo13.ru: «Я даже думал связаться с вашим изданием, чтобы делать что-то в похожем формате». А еще экс-адвокат начал писать диссертацию по теме информационных технологий: «Уже набросал проект ВАКовской статьи».

Больше внимания развитию юрфирмы

К новым реалиям пришлось приспосабливаться и Виталию Буркину. 26 октября 2017 года АП Башкортостана лишила его статуса из-за критики российской судебной системы в социальных сетях. В палате указали, что публикации защитника носят «ярко выраженный негативный характер в отношении судебной системы и претензии в адрес судов». Экс-адвокат пытается вернуть себе статус в судебном порядке, но пока безуспешно. Первая инстанция отказала ему, сославшись на то, что употребленные Буркиным выражения носят негативный характер, являются публичным выражением неуважения к судебным органам и не соответствуют по форме и содержанию манере делового общения, предписанной Кодексом профэтики. Апелляция оставила акты нижестоящего суда без изменений. Теперь эти выводы юрист оспорил в кассацию.

В любом случае лишение статуса изменило мою жизнь в лучшую сторону, утверждает Буркин: «О моей практике узнала вся страна». Хотя, я не могу защищать по уголовным делам в суде и на следствии, никто не может мне запретить анализировать дела, составлять документы, готовить людей к защите, в том числе дистанционно, поясняет юрист: «А это является основным в защите по уголовным процессам». Во всем стараюсь найти плюсы, говорит Буркин: «Так вот в лишении статуса он тоже есть – на адвоката можно «воздействовать» через руководство палаты, а на меня «надавить» некому». Хотя, восстановление статуса для меня – это принципиальный вопрос, констатирует юрист.

Колония и политика

В январе 2012 года Тверской районный суд Москвы признал адвоката Владимира Орешникова виновным в мошенничестве и приговорил его к двум годам колонии. В ходе слушаний выяснилось, что диплом подсудимого о юробразовании является поддельным. Таким образом, оказалось, что защитник 12 лет вел незаконную адвокатскую деятельность. Орешникова лишили статуса адвоката Адвокатской палаты (АП) Московской области. Но уже в 2013 году юрист вышел на свободу, сменил фамилию на Резник, получил новый документ о высшем юробразовании и стал адвокатом в Тюменской областной АП. Однако осенью 2015 года совет Адвокатской палаты Тюменской области снова лишил Резника статуса. Это юриста не остановило – в 2016 году он стал адвокатом уже от Чеченской Республики. Правда, на свободе Орешников-Резник пробыл недолго – весной этого года Нагатинский райсуд Москвы приговорил юриста к семи годам лишения свободы за мошенничество.

Порой лишение статуса предваряет обвинительный приговор адвокату. Такая ситуация произошла с защитником из Иваново Сергеем Колотухиным. В сентябре 2017 года его задержали оперативники ФСБ. По версии следствия, адвокат обманул своего подзащитного, попросив у того 1 млн руб. на взятки сотрудникам ивановской полиции. Колотухин получил два транша от доверителя, а при передаче третьего был задержан. Уже через четыре дня после этого адвоката лишили статуса. Дело против юриста расследовалось около полугода. В итоге Колотухина приговорили к трем годам и шести месяцам лишения свободы в колонии общего режима.

Кто-то из бывших адвокатов активно уходит в политическую деятельность. Алексея Суханова в декабре 2017 года лишили статуса за то, что он напал на приставов в здании Тверского райсуда. Вина защитника подтверждалась административным штрафом по ст. 17.8 КоАП («Воспрепятствование законной деятельности должностного лица органа, уполномоченного на осуществление функций по принудительному исполнению исполнительных документов и обеспечению установленного порядка деятельности судов»), который ему назначил мировой судья судебного участка № 423 Тверского района Москвы. Хотя сам адвокат уверял, что он приставов не трогал, зато те сами избили защитника. Однако совет АП Иркутской области, в которой числился Суханов, не поверил коллеге. Сейчас юрист пытается вернуть себе статус в судебном порядке (дело № 2-1028/2018

М-21/2018), а параллельно ведет активную политическую деятельность. В частности, выходит на пикеты в защиту осужденного полковника Владимира Квачкова и участников инициативной группы граждан «ЗОВ». По версии следствия, под видом этого объединения функционировала экстремистская организация журналиста Юрия Мухина «Армия воли народа», запрещенная в 2010 году. Кроме того, Суханов публично выступает на митингах националистических движений. «Работы в Иркутске нет, стою в центре занятости», – сообщил сам юрист.

Адвокаты теряют статус и из-за оскорблений своих коллег. В конце апреля текущего года такое наказание получил защитник Марк Фейгин. Поводом для этого стала жалоба Сталины Гуревич, адвоката украинского блогера Анатолия Шария. По ее словам, Адвокатская палата Москвы лишила Фейгина статуса «за то, что тот не следил за своим языком и позволял себе в публичном пространстве выражения, которые недопустимы с точки зрения Кодекса профессиональной этики адвоката». Тот мог лишиться статуса еще раньше, летом 2017 года, из-за конфликта с адвокатом Ильей Новиковым. Но тогда АП Москвы не стала наказывать юриста.

В другом случае этого года защитники Людмила Айвар и Игорь Трунов попросили Адвокатскую палату Москвы наказать Александра Добровинского, коллегу, за то, что он неэтично высказывался в их адрес в социальных сетях и интервью. Квалификационная комиссия столичной АП в конце мая установила, что адвокат действительно нарушил Кодекс профессиональной этики. Но совет Адвокатской палаты Москвы отказался лишить Добровинского статуса адвоката, ограничившись замечанием.

Проблемы для доверителей

Потеряла, но смогла вернуть статус Наталья Рочева – учредитель и первый президент Адвокатской палаты в Ненецком автономном округе. Действующий руководитель окружной АП Светлана Полугрудова возбудила в отношении Рочевой дисциплинарное производство, потому что та в начале августа 2017 года не явилась в суд в качестве адвоката по назначению. Но дело в том, что Рочева не получала это уведомление и поручение от палаты. В сентябре и ноябре она находилась сначала в отпуске, а потом в командировке. То есть юрист постфактум узнала, что ее признали нарушителем Кодекса профэтики и лишили статуса. Представитель Рочевой, адвокат Международной правозащитной группы «Агора» Рамиль Ахметгалиев, отмечает, что в АП Ненецкого АО в течение нескольких лет складывается «сложная ситуация». С августа по ноябрь 2017 года совет Адвокатской палаты округа фактически перестал действовать, все функции от имени этого коллегиального органа выполняла президент палаты Светлана Полугрудова. Своим единоличным решением она лишила Рочеву статуса, поясняет Ахметгалиев. Его доверитель обжаловала решение АП в судебном порядке. В рамках этого дела суд привлек в качестве третьего лица Федеральную палату адвокатов (ФПА), которая встала на сторону Полугрудовой. По мнению ФПА, Рочеву лишили статуса правомерно, а совет Адвокатской палаты уполномочен действовать в одном лице. Однако в марте этого года Нарьян-Марский городской суд НАО признал лишение юриста адвокатского статуса незаконным. 5 июня апелляция оставила акт первой инстанции без изменений. Таким образом, Рочевой вернули статус.

Она рассказывает, что приложила все силы и подняла палату с нуля: «А в ответ получила такую «благодарность», и именно от тех лиц, у которых сама принимала экзамены на получение адвокатского статуса, добивалась их награждения от ФПА». Она отмечает, что от этой истории пострадала ее деловая репутация. Юрист вспоминает, как сразу же от нее отвернулось все адвокатское руководство даже на федеральном уровне: «Помощь мне предложила только Международная правозащитная группа «Агора» и мои друзья – адвокаты. Им искренняя благодарность».

Рочева добавляет, что прекращение статуса стало неожиданной проблемой для ее доверителей: «Я в основном специализируюсь на уголовном судопроизводстве, и мне пришлось расторгать соглашения». Из-за этого сейчас клиентов у меня нет, говорит она: «Хотя желание обратиться ко мне есть у многих». Юрист отмечает: если бы она избрала для себя адвокатскую деятельность в гражданском судопроизводстве, то потеря статуса не особо повлияла бы на ее финансовое положение: «Я бы продолжала оказывать юрпомощь своим доверителям, перезаключив соглашение на договор возмездного оказания услуг». Поэтому я понимаю тех коллег, которые занимаются только гражданскими делами без адвокатского статуса: «Они имеют больше свободы выбора в работе с клиентом, чем адвокат». Так что в настоящее время из-за вносимых изменений в ФЗ «Об адвокатуре», ужесточения норм КПЭА адвокаты, отстаивая интересы других, фактически не имеют защиты в отношении себя, резюмирует Рочева.

* — Имена и фамилии изменены редакцией.

В итоговой редакции утвердили пять апелляционных судов общей юрисдикции, девять кассационных и по одному кассационному и апелляционному военному суду. Кассационные суды разместят в Саратове, Москве, Санкт-Петербурге, Краснодаре, Пятигорске, Самаре, Челябинске, Кемерове и Владивостоке, а военный – в Новосибирске. Апелляционные суды закрепятся в Москве, Санкт-Петербурге, Сочи, Нижнем Новгороде и Новосибирске. В Московской области (г. о. Власиха) заработает апелляционный военный суд.

Для просмотра интерактивной карты апелляционных судов нажмите на картинку.

В первоначальной версии законопроекта о судах фигурировали другие города – так, первый кассационный суд общей юрисдикции предлагали разместить в Калуге (в итоге его переместили в Саратов), а шестой – в Казани, откуда он переехал в Самару.

В следующем варианте правок в Калуге решили разместить первый апелляционный суд общей юрисдикции, однако в итоге в этом городе новых судов не оказалось вовсе: суд перенесли в столицу. Редакция расположений учитывала региональные особенности и была выработана после согласований с Верховным судом, рассказывал Павел Крашенинников. Перенос апелляционного суда в Москву связали с тем, что в столице лучшая материально-техническая и кадровая база, учли также транспортную доступность.

Верховный суд предполагал, что закон вступит в силу уже 1 июля, однако принять его удалось только к 30 июля.

Для просмотра интерактивной карты кассационных судов нажмите на картинку.

Новые апелляционные суды будут пересматривать дела, которые по первой инстанции разрешают суды субъектов (Верховные суды республик, областные, краевые суды). В их же ведении окажутся споры по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Новые апелляционные суды будут вышестоящими судебными инстанциями по отношению к действующим на территории верховным судам республик, областным судам и прочим. Так, например, 4-й апелляционный суд общей юрисдикции (Нижний Новгород) будет вышестоящей инстанцией для соответствующих судов Мордовии, Татарстана, Самарской, Пензенской, Ульяновской и других областей (зеленая штриховка на карте).

Кассационный суд общей юрисдикции по аналогии рассматривает дела в качестве суда кассационной инстанции и по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Он будет являться вышестоящей судебной инстанцией по отношению к действующим на территории соответствующего судебного кассационного округа федеральным судам общей юрисдикции и мировым судьям.

Помимо основных судов, закон позволяет создать постоянные судебные присутствия по другому адресу. Это поможет обеспечить доступность правосудия для тех, кто живет в отдаленных районах.

И кассационные, и апелляционные суды будут возглавлять председатели сроком на шесть лет. Они смогут занимать должность не более двух сроков подряд. Если на сегодня (30 июля) судья уже исчерпал лимит, то возглавить новые суды он сможет лишь на один срок. Такое же правило действует для заместителей председателей. Предельный возраст пребывания в должности главы суда ограничен 76 годами.

В состав кассационного суда общей юрисдикции входит президиум, коллегии по гражданским, административным и уголовным делам. В президиум суда входит председатель, его заместитель и другие судьи, количественный и персональный состав утверждает пленум Верховного суда. Аналогичные требования и условия установлены для апелляционных судов.

«Введение в федеральных апелляционных и кассационных судах должностей председателя суда, заместителя председателя суда, судей предлагается за счет сокращения должностей судей в судах областного звена», – сообщается в финансово-экономическом обосновании к проекту. Аналогичная ситуация произойдет с гражданским штатом.

Из судов областного звена уволят 362 гражданских служащих в случае с апелляционными судами, и еще 1362 – с кассационными. Из-за введения апелляционных судов, согласно предварительным подсчетам, переведут 91 судью, еще 90, по предположению законодателя, откажутся от перевода. В кассационных судах с переводом продолжат работу 362 судьи, а 361 судья уволится в случае отказа от перевода. В случае увольнения гражданским служащим выплатят четыре оклада, судьям выплатят годовую зарплату. В случае переезда судьи и его семьи из бюджета выделят по 100 000 руб.

В итоге из-за реформы сократят 1724 гражданских служащих. Предполагается, что 451 судья откажется от переезда и уволится по собственному желанию, такие расчеты приведены в финансово-экономическом обосновании к проекту.

«Мы ожидаем, что деньги для создания этих судов могут понадобиться только по одной статье – не все судьи (занимающиеся сейчас апелляциями и кассациями) захотят работать в новых судах, и по действующему законодательству они должны будут получить компенсации, общие расходы составят около 3 млрд руб. Но это предположительная сумма, мы ещё не знаем, сколько точно судей не захотят работать в новых судах», – комментировал председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев.

Кассационные и апелляционные суды должны начать работу не позднее октября 2019 года, решение о дате примет пленум Верховного суда. Судей в новые образования назначат уже в середине октября этого года.

Федеральный конституционный закон от 29.07.2018 № 1-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» и отдельные федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции».

Закон принят для того, чтобы появилось понимание, кто может сносить самовольную постройку, когда, за чей счет, что делать гражданам, оказавшимся вблизи трубопроводов и т. д., поясняет Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы по госстроительству и законодательству: «Нужно защитить добросовестных владельцев построек, в том числе от излишнего формализма». Такая работа потребовала внести целый ряд поправок в Гражданский кодекс (основные из них представлены в таблице).

БылоСталоПостройка считается самовольнойЕсли возведена без необходимых разрешений или с существенным нарушением строительных норм и правилЕсли возведена без необходимых разрешений или с существенным нарушением строительных норм и правил, установленных на дату создания объектаСнос самовольной постройки: 1) с зарегистрированным правом собственности; 2) которая является жилым домом (многоквартирным, садовым); 3) которая создана до вступления в силу Градостроительного и Земельного кодексовПо решению суда или ОМСУТолько по решению судаАдминистративный снос постройки, которая расположена на частных земляхМожноНельзя, исключение – если сохранение самовольного строения на частной земле создает угрозу жизни и здоровью гражданСнос постройки, права на которую оформлены по «дачной амнистии»МожноМожно, но только с возмещением убытков собственникуМеханизм принудительного изъятия земли у собственника, который не исполнил требование о сносе самовольной постройки в установленный срок.НетЕстьМеханизм приведения самовольной постройки в соответствие установленным требованиямНетЕсть, на это отводится срок от 6 месяцев до 3 лет

По словам Крашенинникова, до настоящего момента отсутствовал комплексный механизм контроля за строительством: требования к нему, способ сноса, гарантии собственникам построек от внесудебного сноса, возмещение убытков, наполнение ЕГРН данными об «особых» зонах, чтобы минимизировать споры о трубах на участках. А перечисленные новеллы позволят сделать механизм признания построек «самовольными» более объективным, усовершенствовать меры противодействия самовольному строительству и установить дополнительную защиту прав граждан и юрлиц на недвижимое имущество, уверен депутат.

Закон № 301924-7 «О внесении изменений в часть I ГК и ст. 22 ФЗ «О введении в действие части I ГК».

Эксперты «Право.ru»: нормы помогут оперативно реагировать на самострои

Дмитрий Некрестьянов, партнер, руководитель практики по недвижимости и инвестициям АБ «Качкин и партнеры», говорит, что изменения последних лет в обсуждаемой сфере существенно снизили порог доказывания для признания постройки самовольной: «Было достаточно любого нарушения градостроительного регламента даже не на время создания объекта, а на дату судебного спора». Действующая редакция ст. 222 ГК оставляет широкий простор принятия решений о внесудебном сносе объектов для ОМСУ, отмечает Денис Литвинов, управляющий партнер «Содружества земельных юристов». Кроме того, существует правовая коллизия между возможностью внесудебного сноса жилого дома, попавшего в зону с особыми условиями использования территорий, и конституционным правом граждан на жилище, добавляет эксперт: «То есть, по сути, сейчас возможна ситуация, при которой гражданина можно без судебного разбирательства лишить единственного жилища, если оно попадает в вышеуказанную зону». С учетом этого позитивно, что закон существенно ограничивает случаи внесудебного сноса, замечает юрист.

В ситуации, когда сведения об ограничении использования участка отсутствовали в публичном доступе на момент выделения земли и выдачи разрешения на строительство либо на момент регистрации права на уже возведённый жилой дом, постройка не должна признаваться самовольной, приветствует это нововведение Литвинов: «Обратное существенно ухудшало бы правовую определенность имущественного оборота». Еще одно позитивное нововведение – установление защитного механизма для добросовестных приобретателей объектов, которые впоследствии признаются самовольными постройками, говорит Литвинов. Одним словом, новые нормы позволят более эффективно и оперативно реагировать на наличие «самоволок», которые мешают местным жителям, не сомневается Екатерина Калинина, старший юрист Noerr: «Сам механизм признания права собственности на самовольные постройки становится более прозрачным и понятным для собственников таких объектов». Но с учетом инертности судебной практики достаточны ли такие изменения, покажет только время, резюмирует Некрестьянов.

Однако не все эксперты единодушны в позитивной оценке обсуждаемых изменений. Литвинов считает спорной новеллу, которая предлагает изымать участок у собственника, не выполнившего решения о сносе самовольной постройки. Юрист объясняет, что на практике возможны случаи, когда размер участка существенно превышает площадь, занятую самовольной постройкой. Так что в этом случае было бы правильнее говорить об изъятии части участка, отнеся затраты на кадастровые работы на собственника земли, полагает Литвинов. Интересен и подход законодателя к самовольным постройкам, которые относятся к имуществу религиозного назначения, обращает внимание юрист: «Эти объекты запретят сносить даже в случаях их прямой угрозы жизни и здоровью граждан в связи с нахождением в зонах с особыми условиями использования». Обоснованность такого решения вызывает сомнения как с точки зрения конституционного принципа равенства всех перед законом и судом, так и с точки зрения безопасности, констатирует Литвинов.

Кроме того, остаётся неразрешенным вопрос – распространяется ли понятие «самовольное строительство» на незавершённые объекты, констатирует Надежда Попова из АБ «Павлова и партнеры». К сожалению, новым законом не урегулировано, в каких случаях возможен только снос, а когда – приведение построек в соответствие установленным требованиям, добавляет Светлана Шлюнько, юрист Dentons. По её мнению, это может привести к злоупотреблениям при принятии соответствующих решений. Но она надеется, что судебная практика выработает подходы к спорному вопросу.

Порядки прошлого века

А вот в 90-е годы добиться легализации самовольных построек получалось достаточно легко, по крайней мере, бизнесменам. О популярной в то время схеме на примере столичного региона рассказывал «Комсомольской правде» глава департамента торговли и услуг Москвы Алексей Немерюк: «Город на пять лет выделял предпринимателю землю под установку некапитального нестационарного объекта. Коммерсант ставил павильон, быстренько обкладывал его кирпичом. Все это согласовывал или вообще не согласовывал как какие-то фасадные работы». После этого заказывалось некое экспертное заключение в одном из проектных институтов, в котором писалось, что возведенный объект является капитальным сооружением. Потом коммерсант получал от специалиста Бюро технической инвентаризации дополнительную документацию. Со всеми перечисленными бумагами приходили в регистрационную палату, где ему выдавали свидетельство на право собственности, поясняет Немерюк.

Когда через пять лет город требовал убрать объект, то предприниматель ссылался на полученный документ о праве собственности. Судиться в такой ситуации властям тоже было бесполезно, говорит глава департамента торговли и услуг Москвы: «Свидетельство выдано три года назад, и срок исковой давности истек, поэтому все свободны». При этом суд подтверждал, что «самострой» появился незаконно, но законодательство того времени не позволяло принимать какие-то меры, подчеркивает Немерюк.

Решения от законодателя и правоприменителя

Тем не менее постепенно судебная практика стала решать существовавшие проблемы с незаконно построенной «самоволкой». Самым главным в этой связи стало совместное постановление Пленумов ВАС и ВС № 10/22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав». В п. 26 этого документа указано, что «отсутствие разрешения на строительство само по себе не может служить основанием для отказа в иске о признании права собственности на самовольную постройку». Вместе с тем в п.5 Обзора практики от 9 декабря 2010 года № 143 ВАС разъяснил: наличие государственной регистрации права собственности на объект недвижимого имущества само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении иска о сносе этого объекта как самовольной постройки.

У Верховного суда последний объемный обзор на обсуждаемую тему вышел весной 2014 года («Судебная практика по делам, связанным с самовольным строительством»). В документе ВС задал вектор рассмотрения подобным спорам. Во-первых, разъяснил, что право собственности на самовольное строение, возведенное гражданином без необходимых разрешений на арендованном им участке, можно признать при определенных условиях. Таковыми являются: предоставление участка в аренду именно для строительства соответствующего объекта недвижимости, отсутствие существенных нарушений градостроительных и строительных норм и правил и, если сохранение спорного строения не нарушает прав и законных интересов других лиц, не создает угрозу жизни и здоровью граждан. Во-вторых, действующим законодательством не предусмотрена возможность признать право собственности на часть объекта самовольной постройки. И, в-третьих, в случае самовольной пристройки дополнительных помещений к первоначальному объекту недвижимости интересы собственника можно защитить, признав право в целом на собственность в реконструированном виде, а не на пристройку к первоначальному объекту. Под такой случай подпадает даже пристроенный балкон, что ВС отдельно подчеркнул в определении № 18-КГ17-198.

Но наиболее существенно правовые «пробелы» 90-х годов решил законодатель. В 2015 году ст. 222 ГК дополнили п. 4, который регламентировал условия и порядок сноса самовольной постройки органом местного самоуправления (ОМСУ). Новелла позволила властям избавляться от самостроев в административном (внесудебном) порядке. Это возможно в случаях, если объект возвели на земле, которую не предоставили в установленном порядке для этих целей. А постройка расположена «в зоне с особыми условиями использования территорий (за исключением зоны охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов РФ) или на участке общего пользования либо в полосе отвода инженерных сетей федерального, регионального или местного значения». Руководство столичного региона тут же воспользовалось нововведением и за два года в пять этапов снесло 385 объектов. Владельцы некоторых из этих помещений пытались обжаловать решение московских властей в судебном порядке, но безрезультатно. Верховный суд признал законным постановление правительства столицы от 8 декабря 2015 года «О мерах по обеспечению сноса самовольных построек на отдельных территориях города Москвы» № 829, на основании которого и демонтировали здания предпринимателей. А Конституционный суд не нашел нарушений в самой норме, которая допускает внесудебный снос самовольных построек местными властями.

pravo.ru

Еще по теме:

  • Использование аудиозаписи на суде Является ли скрытая аудиозапись недопустимым доказательством? В прошлом году был подписан закон, который признал обязательность отнесения фотоматериалов, а также материалов видео- и звукозаписи к доказательствам по делу об административном […]
  • Женщины военнослужащие пенсия Увеличен пенсионный возраст для военнослужащих Предельный срок выхода на пенсию для военнослужащих увеличен на пять лет. Президент РФ Владимир Путин подписал Федеральный закон от 2 апреля 2014 года № 64-ФЗ "О внесении изменений в статьи 49 и 53 […]
  • Рождение двойни пособие Какие выплаты положены родителям при рождении двойни У каждой женщины есть право на оформление декретного отпуска и получение его оплаты в соответствии с действующим законодательством. Основная цель таится в восстановительном периоде после родов и […]
  • Пособие сиротам на бирже труда Детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, будет выплачиваться пособие по безработице в повышенном размере Президент РФ Владимир Путин подписал закон, устанавливающий дополнительные социальные гарантии для детей-сирот и детей, […]
  • Насколько будет повышена пенсия в 2018 году С 1 июля в Украине повысят пенсии: кому и на сколько Из-за роста соцстандартов станут получать больше те, у кого сейчас минимум Украинские пенсионеры, имеющие минимальную пенсию, с июля будут получать больше, сообщила пресс-служба Пенсфонда. […]
  • Платежное поручение штраф уин Платежка на штраф в налоговую: образец 2017 Актуально на: 1 июня 2017 г. Пример платежного поручения на уплату штрафа по транспортному налогу За совершение налогового правонарушения к организации или физлицу могут быть применены налоговые санкции в […]