Глава 8. Наши доводы в споре

1. Выбор доводов, как уже вскользь упоминалось не раз, определяется задачами, которые мы ставим спору. Желая проверить истину какой-нибудь мысли, мы выбираем в пользу её самые сильные с нашей точки зрения основания. Желая убедить кого-нибудь, выбираем доводы, которые должны казаться наиболее убедительными ему. Желая победить противника, выбираем доводы, которые более всего могут поставить его в затруднение. В споре для убеждения слушателей мы приспособляем выбор доводов не столько к противнику, сколько к слушателям и т.д. Неуменье принимать в расчет задачи спора при выборе доводов – промах, безграмотность в споре. Между тем многие делают этот промах. Они, напр., совершенно «не считаются» с развитием противника, его специальностью, его «психологией» и искренно удивляются и негодуют, что довод, столь очевидный и сильный для них самих, не замечен, отвергнут или даже высмеян противником. Нельзя винить за это юность. Но в людях зрелого возраста это один из признаков «узости горизонта» или же «полного незнания жизни»; склонности всюду «прикидывать свой аршинчик» и наивной уверенности, что он общеобязателен.

2. Споры для убеждения (честные споры) требуют не только выбора доводов, соответственного противнику или слушателям, но и соответственного изложения доказательства. Вот для примера небезынтересные указания, как аргументировать перед темной крестьянской аудиторией, сделанные человеком, имевшим в этом отношении большой опыт.

«Быстрая смена мыслей, тем более сложных, в речи перед такими слушателями совершенно недопустима. Люди, не привыкшие мыслить, могут проследить лишь медленную смену мыслей. Это так же, как не может быстро бегать человек, не привыкший ходить».

«Мысли надо излагать каждую в отдельности. Все второстепенное, всякие подробности, всякие оттенки надо по возможности отбрасывать, чтоб не затемнить главного. Сложная связь мыслей нетерпима».

«С внешней стороны – надо говорить не быстро, а «редко», чтобы люди могли понимать и улавливать слова. Всякая мысль должна быть, по возможности, низведена к своему вещественному и еще лучше житейски близкому первоисточнику. Житейские сравнения (пусть даже грубоватые) положительно необходимы. Мыслить вещественно-образно – свойство всякого малоразвитого ума». (С. Кондурушкин).

Кто сознает, насколько верны эти слова, тот достаточно оценит красноречие многих «ораторов в спорах перед крестьянами».

3. Надо помнить, однако, что правило соответствия речи пониманию тех, для кого она предназначена, исполняется и вообще довольно плохо. Иногда от недомыслия. Человек, напр., искренно убежден, что чем больше насажает в речь иностранных слов, тем это красивее, эффективнее, «благороднее» или больше выказывает его образование и ум.

И он иногда не ошибается в эффекте, если имеет в виду слушателей и читателей, не привыкших мыслить, наслаждающихся трезвоном слов, как лакей Гончарова.

Валентин «не любил понимать, что читает». «Если все понимать, так и читать не нужно. Что тут занятного!» «Это каждый мальчишка поймет или деревенская баба». Поэтому Валентина восхищали слова, вроде – «эмансипация и констипация» «нумизмат и кастрат» и т.д. В таких случаях, чем непонятнее и “зазвонистее” слова, тем лучше. Доволен оратор, тупо сияют слушатели или читатели. Все довольны. Но иногда трезвон иностранных слов пускается в ход в споре и с целью: хотят отуманить, оглушить противника или слушателей (или читателей). У них получается «туман в голове» от этой “премудрости”. Одурманенные головы перестают понимать и то, что могли бы понять, и тупая мысль тупого софиста может легко сойти за бездну глубокомыслия.

Примеры несоответствия выражения мысли пониманию аудитории, для которых они предназначены, можно ежедневно черпать из газет, речей и т.д. пригоршнями. Для наглядности приведу сообщение одной петроградской газеты.

«Один офицер прислал нам из действующей армии своеобразную жалобу. Рассказывает, что приходит к нему как-то унтер-офицер, приносит с собой столичную газету и чуть не со слезами на глазах просит объяснить смысл статьи под заглавием “Поимущественный налог”. “Так хотелось знать, что за налог такой, но не могу прочесть, — заявляет унтер, — слова все какие-то. ” «Офицер начал читать. Старый полковник, сидевший тут же, тоже принял участие в предприятии. И оба долго бились, уясняя газетный язык и о6ьясняя унтеру смысл статьи. Как сообщает офицер, в статье заключались следующие слова:

«Фиск» (повторялось два раза).

«Стимул. Концепция. Циркулирующие капиталы. Консолидированные капиталы (два раза). Спекуляция. Рантье. Гонорар. Базис. Принцип дискриминации. Фундированный капитал. Нефундированный капитал. Корректив. Структура. Минимум. Фискальный аппарат».

«Как передает офицер, старый полковник не выдержал, плюнул и ушел в траншею. Унтер же долго и терпеливо слушал, но видно было, как обильный пот капал с его лба». (В. Вр. 28 июля 1917).

В общем довольно правильна примета: чем более кто говорит без нужды иностранных слов, тем вероятнее, что он не способен к самостоятельному мышлению.

4. Совершенно невозможно дать какие-либо общие правила нахождения доводов. Тут все зависит от наших знаний в данной области, от быстроты мышления, сообразительности, и т.д. и т.д. Но если тезис таков, что о нем приходится спорить часто, то полезно, а иногда и необходимо, собирать и запоминать все доводы за него и против него, с возражениями против последних и защитой первых. Так обыкновенно и делают в важных случаях. Успех этого приема зависит от ума, проницательности и заинтересованности спорщика. Умный человек изучает прежде всего хорошенько и широко вопрос и этим путем узнает «ходы», применяющиеся в споре по данному вопросу. Неумных людей или таких, которые спорят «по должности» или «ради куска хлеба», «натаскивают» для таких споров. К этому разряду относятся, напр., некоторые миссионеры, партийные рядовые агитаторы и т.д. и т.д. «Натасканный» спорщик вопроса глубоко не изучил. Он только отзубривает все нужные доводы и где надо повторяет их, как попугай, или вроде этого. Однако и такие люди полезны. Они «специалисты» в спорах на данную тему, при обычной им обстановке, с обычными противниками и слушателями. Но чуть что-нибудь не так – выбит из колеи спорщик! Иногда приходится наблюдать, как два «натасканных» попугая разных партий начинают друг с другом спорить. Разыгрывают, как по нотам.

5. Каждый наш довод, который оказался достаточно сильным, надо заставить по возможности «отработать вполне «. У иных есть излишняя поспешность, торопливость. Скажет сильный довод, не «разжует» его как следует противнику или слушателям, не использует всех его выгодных сторон до конца, а уже бросает схватку из-за него с противником и хватается за другой довод. Это промах и иногда досадно наблюдать, как человек из-за него «проигрывает спор». Естественно, обычный противник стремится ускользнуть от сильного довода и с радостью хватается за опровержение нового довода, часто менее сильного. Другой недостаток – «размазывать довод«, останавливаться на нем дольше, чем нужно или излагать его так многословно, что слушателям и противнику иногда нет сил терпеть. Есть такие «словесные размазни», которые ничего не могут сказать коротко и ясно. Споры с ними – тяжелые, нудные споры и сами они редко спорят удачно. Это люди вроде шекспировского Грациано:

«Его рассуждения точно два зерна пшеницы, спрятанные в двух мерах соломы, чтобы найти их, нужно искать целый день, а найдешь, оказывается, что они не стоили поисков».(Венец. купец. Д. 1, сц. 1).

Хороший спорщик при обычных условиях старается главные свои доводы выразить кратко, метко и ярко, чтобы они сразу были понятны и врезались в память. Так выраженный довод менее подвергается возможности извращения и искажения во время спора.

6. Наконец, некоторые ошибочно думают, что чем больше они приведут доводов, тем лучше. Это бывает далеко не всегда

В обычных спорах, особенно в спорах перед слушателями, слабых доводов лучше совсем не приводить. Слаб тот довод, против которого можно найти много возражений, притом таких, которые трудно опровергнуть. Теперь примем в расчет «психологию противника». Ведь он естественно движется в сторону наименьшего сопротивления и старается напасть на слабые пункты нашей аргументации Для него такой довод иногда находка и он не преминет на него наброситься, особенно если «его дела плохи». Придется или отказаться от довода, что оставляет (с. 33:) неблагоприятное впечатление, или ввязаться в длинный сомнительный спор из-за слабого довода. Между тем высказанные нами другие сильные доводы, благодаря этой словесной битве, могут отойти совершенно в тень и не произведут должного впечатления. Еще хуже, если при этом нам не удается хорошо защитить слабый развод: спор может получить такой вид, что он нами «проигран», что мы «разбиты» вообще. Особенно, если противник -опытный софист, а мы недостаточно умелы в споре.

Все это надо иметь в виду. Поэтому; обычно полезнее приводить только наиболее сильные доводы, о слабых же упоминать разве вскользь, мимоходом, чтобы показать, что мы не придаем им особого значения. Это дает право не ввязываться в спор из-за них.

evolkov.net

Название книги

Никифоров Александр Леонидович

Тактика спора

Итак, спор неизбежен. Вы уклонялись от него, сколько могли, отделываясь междометиями и ничего не значащими фразами, но когда стали глумиться над дорогими вам убеждениями и нести явную чушь, вы не выдержали и бросились в бой.

На войне – как на войне! Если уж решили вступить в схватку, так нужно постараться выиграть ее. Поскольку спор – это столкновение личностей, состязание, борьба, постольку здесь можно использовать общие тактические приемы всякой борьбы, как вооруженной, так и спортивной. Учение логики о доказательстве и опровержении можно сравнить с теми непреложными правилами, в соответствии с которыми происходит состязание: каждая шахматная фигура «ходит» определенным образом, в футболе полевым игрокам нельзя играть рукой, в боксе – бить противника ниже пояса или открытой перчаткой и т.п. За соблюдением этих правил следит арбитр и в случае их нарушения сразу же прекращает состязание. Если нарушены правила логики, спор прекращается.

Однако и в рамках правил допустимо применение тех или иных тактических приемов, способных привести к победе. Скажем, в футболе можно строить игру от обороны и положиться на контратаки; в боксе – первые два раунда просидеть в обороне, чтобы, сохранив силы, подавить противника в третьем раунде, или, напротив, с самого начала вести себя агрессивно и запугать соперника. Все это вполне допустимые тактические приемы. Они допустимы в том смысле, что их применение не изменяет сути состязания: футбол остается футболом, бокс – боксом. Но если вы бьете соперника по ноге с целью сломать ему эту ногу или перед выходом на ринг закладываете в перчатку железную гирьку, то такие приемы недопустимы, ибо спортивное состязание они превращают в нечто иное – в драку, в членовредительство. Точно так же и в споре: есть допустимые тактические приемы, но существуют и недопустимые приемы и уловки.

Сначала мы познакомимся с допустимыми тактическими приемами. Это не что иное, как самые общие принципы любой борьбы, поэтому они чрезвычайно просты и немногочисленны.

Решили вступить в драку – бейте первым! Следует с самого начала захватить инициативу: предложить свою формулировку спорного вопроса, зафиксировать пункт разногласий, предложить место проведения спора – в комнате или в коридоре, на лестничной площадке или в курилке. Заметив, скажем, что оппонент ваш легко одет, а на улице прохладно, пригласите его прогуляться: замерзнув, он станет более сговорчивым. Оговорите наличие или отсутствие слушателей. Опять-таки, если вы знаете, что ваш оппонент робеет выступать на людях, предложите пригласить каких-нибудь свидетелей спора: пусть другие послушают, что ты несешь! Это, как на дуэли: где будем драться? каким оружием? в какое время? Тот, кто навяжет свои условия проведения спора, уже на старте получит определенные преимущества.

И в споре следует помнить старое правило: нападение – лучшая защита. Захватив инициативу, продолжайте наступление: нападайте на тезис и аргументы оппонента, заставляя его защищаться; вопросами, уточнениями, аргументами направляйте спор в нужном для вас направлении. Если вы предвидите, что оппонент может выдвинуть против вашего тезиса какие-то аргументы, смело высказывайте их сами: «Да, я понимаю, что на мое утверждение можно возразить то-то и то», и тут же отвечайте на них: «Но в ответ я бы сказал…» Тем самым вы выбиваете оружие из рук противника, лишаете его аргументов против вас. Причем вы формулируете возможные возражения оппонента в удобной для себя форме и победоносно с ними разделываетесь. Когда же в процессе спора оппонент все-таки попытается высказать эти аргументы, вы всегда сможете отвести их: «Ну об этом мы уже говорили! Зачем повторять одно и то же!»

2. Бремя доказывания

Огромное, порой решающее преимущество получает в споре тот, кому удастся возложить бремя доказывания на оппонента. Проще говоря, захватив инициативу, следует повести дело так, чтобы доказывать свой тезис пришлось вашему противнику: «Вы утверждаете то-то и то, а как вы можете обосновать свое утверждение?» или «Откуда следует то, что вы сейчас сказали?» Вы сразу же оказываетесь в выигрыше. Если он не знаком с логикой и вообще слаб в рассуждениях, то, начав строить обоснование своего тезиса, вполне может запутаться, ничего не соорудит и проиграет спор, фактически не начав его. Даже если ему и удастся слепить какое-то доказательство, он, скорее всего, наделает в нем таких ошибок, что вам нетрудно будет разгромить его легкой кавалерийской атакой.

Этот прием представляет собой частный случай более общего правила: строить всегда труднее, чем разрушать. Храм Христа Спасителя строился много лет всей страной, а взорвали его в одну ночь. Позиция критика всегда выгоднее, чем позиция деятеля, созидателя. Это, по-видимому, каждый испытал на себе хотя бы раз в жизни. Отсюда мораль: нужно возложить бремя доказывания на оппонента, а самому занять позицию критика. И в этом нет чего-то неблаговидного: не умеешь строить доказательство – не лезь в споры!

Не следует пытаться нападать на все звенья аргументации противника, на все его утверждения. Среди них может быть немало здравых и верных. Нужно постараться определить наиболее слабый пункт в его обороне и сконцентрировать все внимание и силы именно на нем. Опытный полководец ищет наиболее уязвимое место в обороне противника и туда направляет основные силы. Вспомните Сталинградскую битву: начав контрнаступление, советское командование направило удар не против 6-й армии Паулюса, а против итальянских и румынских частей, прикрывавших ее фланги. Так и в споре. Если вам показался сомнительным какой-то аргумент – нападайте на него; если подозреваете ошибку в демонстрации – исследуйте цепь умозаключений оппонента, проверьте их логическую корректность. Если в ходе полемики вы подмечаете, что противник начинает нервничать, когда вы касаетесь какого-то пункта в его рассуждениях, напирайте именно на этот пункт – может быть, как раз здесь и находится брешь в его доказательстве и противник сам это чувствует.

4. Неожиданный резерв

Военные давно открыли важную, порой решающую роль резерва: неразумно вводить сразу все войска в бой, целесообразно некоторые части придержать в запасе и пустить в ход в решающий момент сражения, когда противник этого не ожидает. Вспомните, как во время судьбоносной Куликовской битвы русский засадный полк внезапно нанес удар в тыл наступающим врагам и тем решил судьбу сражения!

Точно так же и в споре: не спешите выкладывать все свои аргументы, все свои возражения, приберегите что-нибудь к концу спора. Спор догорает, обе стороны высказали, кажется, все свои аргументы, противник ничего нового от вас уже не ждет и, естественным образом, расслабляется… И тут вы внезапно наносите удар: приводите сильный, прибереженный напоследок аргумент! Противник ошеломлен, растерян и вполне может проиграть столкновение, в котором, возможно, его позиция и не была проигрышной.

5. Обращение аргументов противника против него самого

В ходе спора нужно внимательно присматриваться к аргументам противника: действительно ли данный аргумент силен, обоснован ли он, имеет ли отношение к защищаемому или опровергаемому тезису и т.п. Чрезвычайно эффектным приемом является обращение аргумента, который противник приводит в подкрепление своей или в опровержение вашей позиции, против него самого. Во многих случаях этот прием почти сразу же приносит победу. Ну представьте себе, что часть вашей армии, на которую вы полагались, вдруг бросается на своих! Так произошло, например, в 1813 г. в «битве народов» под Лейпцигом, когда саксонская армия, сражавшаяся на стороне Наполеона, вдруг повернула пушки против французов. Наполеону пришлось отступить. А вот как это происходит в споре.

Отец: В твои годы, сынок, Авраам Линкольн уже сам зарабатывал себе на хлеб.

Сын: А в твои годы, папочка, Авраам Линкольн был уже президентом Соединенных Штатов!

Все! Противник разбит и вынужден замолчать.

Этот прием хорош в спорах с людьми, которые любят проповедовать высокие моральные принципы, поучать окружающих относительно того, как надо жить, хотя сами далеко не следуют этим принципам.

«Посмотри на соседского Петю, – говорит отец сыну, – он учится на одни пятерки, не шляется без толку по двору, а ты…» «Да, но посмотри на Петиного отца, – мог бы ответить сын, – он помогает своему сыну делать уроки, интересуется его занятиями, а ты…»

Разговаривал я как-то с одним родителем о воспитании детей. «Ну что вы, – говорит он мне, – стоит ли обращать внимание на их шалости, лень, капризы, ведь они еще такие маленькие!» Я тут же обратил этот аргумент против него самого: «Вот именно потому, что они еще маленькие, и нельзя оставлять без внимания ни один их проступок. Подрастут – поздно будет!»

Следует внимательно оценивать и собственные аргументы: не сможет ли оппонент обернуть их против меня? В печальном и смешном положении оказывается человек, который приводит аргументы в поддержку своей позиции и не замечает, что эти аргументы укрепляют и противоположную точку зрения! Для пояснения расскажу одну историю.

Как-то в конце 80-х гг., когда у нас в стране шла антиалкогольная кампания и как раз стали появляться первые частные предприятия – какие-то ресторанчики, магазинчики, кафе, в одном небольшом подмосковном городке я довольно случайно попал на лекцию в общество трезвости. Выступал председатель общества и метал громы и молнии:

– Кто здесь зарабатывает больше всех? – грозно спрашивал он и отвечал: – Содержатель кафе. Кто единственный в городе имеет автомашину иностранной марки? – Владелец кафе. У кого роскошная норковая шуба? – У его жены. Только подумайте, граждане: четвертая часть доходов жителей нашего города оседает в карманах владельца кафе! Вот к чему приводит употребление алкоголя! После окончания лекции к оратору подошла молодая пара и горячо его благодарила за прекрасную лекцию.

– Вы были очень убедительны, – сказал муж.

– Ага, – обрадовался проповедник трезвости, – значит, вы решили вступить в наше общество?

– Нет, что вы, – смутился муж, – мы с женой решили открыть еще одно кафе!

Не хотел бы я оказаться на месте этого оратора!

6. Отложенный ответ

Если вдруг оппонент привел сильный довод, возражение, на которое вы не знаете, как ответить, не спешите посыпать голову пеплом и признавать свое поражение. Подождите! У всех нас разная скорость реакции: один соображает быстрее, другой – медленнее, флегматик не может спорить так, как холерик. И дело здесь не в уме или глупости, а в типе нервной системы. Я думаю, многие из вас попадали в ситуацию, когда, возвращаясь домой после бурного разговора и прокручивая в голове различные эпизоды полемики, вы с досадой упрекали себя: «Эх, что же я не сказал этого там! А вот на этот довод лучше было бы ответить так!» К сожалению, наиболее удачные мысли, самые остроумные ответы приходят в голову после того, как сражение отгремело. Есть даже целая книжка под названием «Остроумие на лестнице», в которой собраны крылатые выражения и афоризмы, пришедшие разным людям в голову, когда они уже уходили домой, на лестнице.

Попробуйте отложить ответ, поговорите о других аргументах оппонента, задайте уточняющий вопрос. Быть может, через некоторое время вам в голову придет достойный ответ на аргумент противника и вам удастся отбить его натиск. Если ваша позиция верна, ответ обязательно найдется! Если же, несмотря на все оттяжки, вы так и не сможете ответить на аргумент противника, то… идите на лестницу!

7. Следует развивать в себе способность помнить весь спор, т.е. держать в памяти его начало, тезис противника и свой собственный, взаимную аргументацию и общее направление полемики.

Это, безусловно, трудно, и редко кто на такое способен. Чаще всего мы начинаем спорить об одном, затем переходим на другое и очень скоро забываем, а из-за чего, собственно, сыр-бор загорелся? Чтобы не превращать дискуссию в беспорядочную болтовню, полезно хотя бы в общих чертах удерживать в памяти тот спорный вопрос, из-за которого она возникла. Тогда вы сможете направлять течение спора, не позволите противнику уклониться в сторону и, вообще, использовать те приемы, о которых шла речь выше.

8. Манера держаться

Как в бою, как в спорте, так и в споре чрезвычайно важно сохранять выдержку, спокойствие, хладнокровие. Разозлился, начал бестолково размахивать руками – все, тут же получишь прямой правой в голову и проиграешь! Понятно, конечно, что какие-то высказывания оппонента могут взволновать вас, вызвать возмущение и даже гнев. Не поддавайтесь эмоциям! Человек, сознание которого затопила волна страсти – злобы, ненависти, отвращения – теряет способность рассуждать, искать и находить аргументы и контраргументы. В голову лезут лишь одни бранные слова. Выигрывает тот, кому удается сохранить спокойное достоинство.

Если вы почувствовали, что начинаете волноваться, повышать голос – остановитесь, спросите себя:

«А чего я, собственно, разволновался?» Посчитайте про себя до десяти. Мало? Посчитайте до ста, до тысячи… Успокоились, восстановили душевное равновесие? Тогда продолжайте аргументировать.

И здесь вы получаете неожиданное преимущество! Ваше спокойствие начинает раздражать оппонента, он начинает беситься, видя, что все его уколы, все его отравленные стрелы не могут пробить брони вашего спокойствия. Он постепенно выходит из себя, а вы подливаете масла в огонь: «Ты сердишься, Юпитер, значит, ты не прав!»

Манера держаться и вообще внешний облик имеют большое значение в споре. Уверенный тон, четкая аргументация, размеренная речь – все это дает вам дополнительные преимущества по сравнению с тем, кто запинающейся скороговоркой выпаливает невнятные слова.

9. Последнее слово

Наконец, еще один прием, который русский логик С.И. Поварнин назвал жалким: брать последнее слово в конце дискуссии. Подводя итоги столкновения, можно представить их в выгодном для себя свете, и даже если они оказались плачевными, последнее слово дает возможность хоть как-то «сохранить лицо».

Многие, слишком многие из нас стремятся оставить за собой последнее слово. Чаще всего это «слово» – посланная вдогонку оппоненту брань, бессильный плевок вслед умчавшемуся поезду. Быть может, это выражение беспомощной злобы, эта эмоциональная разрядка и дает некоторое облегчение, но подумайте сами: не является ли она одновременно признанием своего поражения? Если вы чувствуете себя победителем, зачем вам наводить тень на плетень в последнем слове или выкрикивать оскорбления вслед уходящему противнику? Ведь тем самым вы доставляете ему дополнительное удовольствие: он не только переиграл вас интеллектуально, но вдобавок вы сами унизились еще и морально! Сдержитесь! Как говорят спортивные комментаторы, проигрывать нужно уметь достойно. Завтра выиграете.

На этом можно, пожалуй, закончить перечисление допустимых тактических приемов спора. Вы видите, они просты и их не так уж много. Но если вы овладеете этими приемами, то сумеете с честью выйти из любого интеллектуального столкновения и сохраните уважение своих оппонентов, чем бы ни закончился ваш спор.

litresp.ru

Отцы и дети (Тургенев)/Глава 8

Оставив Николая Петровича в кабинете, он отправился по коридору, отделявшему переднюю часть дома от задней, и, поравнявшись с низенькою дверью, остановился в раздумье, подергал себе усы и постучался в нее.

— Кто там? Войдите, — раздался голос Фенечки.

— Это я, — проговорил Павел Петрович и отворил дверь.

Фенечка вскочила со стула, на котором она уселась с своим ребенком, и, передав его на руки девушки, которая тотчас же вынесла его вон из комнаты, торопливо поправила свою косынку.

— Извините, если я помешал, — начал Павел Петрович, не глядя на нее, — мне хотелось только попросить вас… сегодня, кажется, в город посылают… велите купить для меня зеленого чаю.

— Слушаю-с, — отвечала Фенечка, — сколько прикажете купить?

— Да полфунта довольно будет, я полагаю. А у вас здесь, я вижу, перемена, — прибавил он, бросив вокруг быстрый взгляд, который скользнул и по лицу Фенечки. — Занавески вот, — промолвил он, видя, что она его не понимает.

— Да-с, занавески; Николай Петрович нам их пожаловал; да уж они давно повешены.

— Да и я у вас давно не был. Теперь у вас здесь очень хорошо.

— По милости Николая Петровича, — шепнула Фенечка.

— Вам здесь лучше, чем в прежнем флигельке? — спросил Павел Петрович вежливо, но без малейшей улыбки.

— Кого теперь на ваше место поместили?

— Теперь там прачки.

Павел Петрович умолк. «Теперь уйдет», — думала Фенечка, но он не уходил, и она стояла перед ним как вкопанная; слабо перебирая пальцами.

— Отчего вы велели вашего маленького вынести? — заговорил, наконец, Павел Петрович. — Я люблю детей: покажите-ка мне его.

Фенечка вся покраснела от смущения и от радости. Она боялась Павла Петровича: он почти никогда не говорил с ней.

— Дуняша, — кликнула она, — принесите Митю (Фенечка всем в доме говорила вы). А не то погодите; надо ему платьице надеть.

Фенечка направилась к двери.

— Да все равно, — заметил Павел Петрович.

— Я сейчас, — ответила Фенечка и проворно вышла.

Павел Петрович остался один и на этот раз с особенным вниманием оглянулся кругом. Небольшая, низенькая комнатка, в которой он находился, была очень чиста и уютна. В ней пахло недавно выкрашенным полом, ромашкой и мелиссой. Вдоль стен стояли стулья с задками в виде лир; они были куплены еще покойником генералом в Польше, во время похода; в одном углу возвышалась кроватка под кисейным пологом, рядом с кованым сундуком с круглою крышкой. В противоположном углу горела лампадка перед большим темным образом Николая-чудотворца; крошечное фарфоровое яичко на красной ленте висело на груди святого, прицепленное к сиянию; на окнах банки с прошлогодним вареньем, тщательно завязанные, сквозили зеленым светом; на бумажных их крышках сама Фенечка написала крупными буквами: «кружовник»; Николай Петрович любил особенно это варенье. Под потолком, на длинном шнурке, висела клетка с короткохвостым чижом; он беспрестанно чирикал и прыгал, и клетка беспрестанно качалась и дрожала: конопляные зерна с легким стуком падали на пол. В простенке, над небольшим комодом, висели довольно плохие фотографические портреты Николая Петровича в разных положениях, сделанные заезжим художником; тут же висела фотография самой Фенечки, совершенно не удавшаяся: какое-то безглазое лицо напряженно улыбалось в темной рамочке, — больше ничего нельзя было разобрать; а над Фенечкой — Ермолов, в бурке, грозно хмурился на отдаленные Кавказские горы, из-под шелкового башмачка для булавок, падавшего ему на самый лоб.

Прошло минут пять; в соседней комнате слышался шелест и шепот. Павел Петрович взял с комода замасленную книгу, разрозненный том Стрельцов Масальского, перевернул несколько страниц… Дверь отворилась, и вошла Фенечка с Митей на руках. Она надела на него красную рубашечку с галуном на вороте, причесала его волосики и утерла лицо: он дышал тяжело, порывался всем телом и подергивал ручонками, как это делают все здоровые дети; но щегольская рубашечка видимо на него подействовала: выражение удовольствия отражалось на всей его пухлой фигурке. Фенечка и свои волосы привела в порядок, и косынку надела получше, но она могла бы остаться, как была. И в самом деле, есть ли на свете что-нибудь пленительнее молодой красивой матери с здоровым ребенком на руках?

— Экой бутуз, — снисходительно проговорил Павел Петрович и пощекотал двойной подбородок Мити концом длинного ногтя на указательном пальце; ребенок уставился на чижа и засмеялся.

— Это дядя, — промолвила Фенечка, склоняя к нему свое лицо и слегка его встряхивая, между тем как Дуняша тихонько ставила на окно зажженную курительную свечку, подложивши под нее грош.

— Сколько бишь ему месяцев? — спросил Павел Петрович.

— Шесть месяцев; скоро вот седьмой пойдет, одиннадцатого числа.

— Не восьмой ли, Федосья Николаевна? — не без робости вмешалась Дуняша.

— Нет, седьмой; как можно! — Ребенок опять засмеялся, уставился на сундук и вдруг схватил свою мать всею пятерней за нос и за губы. — Баловник, — проговорила Фенечка, не отодвигая лица от его пальцев.

— Он похож на брата, — заметил Павел Петрович.

«На кого ж ему и походить?» — подумала Фенечка.

— Да, — продолжал, как бы говоря с самим собой, Павел Петрович, — несомненное сходство. — Он внимательно, почти печально посмотрел на Фенечку.

— Это дядя, — повторила она, уже шепотом.

— А! Павел! вот где ты! — раздался вдруг голос Николая Петровича.

Павел Петрович торопливо обернулся и нахмурился; но брат его так радостно, с такою благодарностью глядел на него, что он не мог не ответить ему улыбкой.

— Славный у тебя мальчуган, — промолвил он и посмотрел на часы, — а я завернул сюда насчет чаю…

И, приняв равнодушное выражение, Павел Петрович тотчас же вышел вон из комнаты.

— Сам собою зашел? — спросил Фенечку Николай Петрович.

— Сами-с; постучались и вошли.

— Ну, а Аркаша больше у тебя не был?

— Не был. Не перейти ли мне во флигель, Николай Петрович?

— Я думаю, не лучше ли будет на первое время.

— Н… нет, — произнес с запинкой Николай Петрович и потер себе лоб. — Надо было прежде… Здравствуй, пузырь, — проговорил он с внезапным оживлением и, приблизившись к ребенку, поцеловал его в щеку; потом он нагнулся немного и приложил губы к Фенечкиной руке, белевшей, как молоко, на красной рубашечке Мити.

— Николай Петрович! что вы это? — пролепетала она и опустила глаза, потом тихонько подняла их… Прелестно было выражение ее глаз, когда она глядела как бы исподлобья да посмеивалась ласково и немножко глупо.

Николай Петрович познакомился с Фенечкой следующим образом. Однажды, года три тому назад, ему пришлось ночевать на постоялом дворе в отдаленном уездном городе. Его приятно поразила чистота отведенной ему комнаты, свежесть постельного белья. «Уж не немка ли здесь хозяйка?» — пришло ему на мысль; но хозяйкой оказалась русская, женщина лет пятидесяти, опрятно одетая, с благообразным умным лицом и степенною речью. Он разговорился с ней за чаем; очень она ему понравилась. Николай Петрович в то время только что переселился в новую свою усадьбу и, не желая держать при себе крепостных людей, искал наемных; хозяйка, с своей стороны, жаловалась на малое число проезжающих в городе, на тяжелые времена; он предложил ей поступить к нему в дом в качестве экономки; она согласилась. Муж у ней давно умер, оставив ей одну только дочь, Фенечку. Недели через две Арина Савишна (так звали новую экономку) прибыла вместе с дочерью в Марьино и поселилась во флигельке. Выбор Николая Петровича оказался удачным, Арина завела порядок в доме. О Фенечке, которой тогда минул уже семнадцатый год, никто не говорил, и редкий ее видел: она жила тихонько, скромненько, и только по воскресеньям Николай Петрович замечал в приходской церкви, где-нибудь в сторонке, тонкий профиль ее беленького лица. Так прошло более года.

В одно утро Арина явилась к нему в кабинет и, по обыкновению, низко поклонившись, спросила его, не может ли он помочь ее дочке, которой искра из печки попала в глаз. Николай Петрович, как все домоседы, занимался лечением и даже выписал гомеопатическую аптечку. Он тотчас велел Арине привести больную. Узнав, что барин ее зовет, Фенечка очень перетрусилась, однако пошла за матерью. Николай Петрович подвел ее к окну и взял ее обеими руками за голову. Рассмотрев хорошенько ее покрасневший и воспаленный глаз, он прописал ей примочку, которую тут же сам составил, и, разорвав на части свой платок, показал ей, как надо примачивать. Фенечка выслушала его и хотела выйти. «Поцелуй же ручку у барина, глупенькая», — сказала ей Арина. Николай Петрович не дал ей своей руки и, сконфузившись, сам поцеловал ее в наклоненную голову, в пробор. Фенечкин глаз скоро выздоровел, но впечатление, произведенное ею на Николая Петровича, прошло не скоро. Ему все мерещилось это чистое, нежное, боязливо приподнятое лицо; он чувствовал под ладонями рук своих эти мягкие волосы, видел эти невинные, слегка раскрытые губы, из-за которых влажно блистали на солнце жемчужные зубки. Он начал с большим вниманием глядеть на нее в церкви, старался заговаривать с нею. Сначала она его дичилась и однажды, перед вечером, встретив его на узкой тропинке, проложенной пешеходами через ржаное поле, зашла в высокую, густую рожь, поросшую полынью и васильками, чтобы только не попасться ему на глаза. Он увидал ее головку сквозь золотую сетку колосьев, откуда она высматривала, как зверок, и ласково крикнул ей:

— Здравствуй, Фенечка! Я не кусаюсь.

— Здравствуйте, — прошептала она, не выходя из своей засады.

Понемногу она стала привыкать к нему, но все еще робела в его присутствии, как вдруг ее мать Арина умерла от холеры. Куда было деваться Фенечке? Она наследовала от своей матери любовь к порядку, рассудительность и степенность; но она была так молода, так одинока; Николай Петрович был сам такой добрый и скромный… Остальное досказывать нечего…

— Так-таки брат к тебе и вошел? — спрашивал ее Николай Петрович. — Постучался и вошел?

— Ну, это хорошо. Дай-ка мне покачать Митю.

И Николай Петрович начал его подбрасывать почти под самый потолок, к великому удовольствию малютки и к немалому беспокойству матери, которая при всяком его взлете протягивала руки к обнажавшимся его ножкам.

А Павел Петрович вернулся в свой изящный кабинет, оклеенный по стенам красивыми обоями дикого цвета, с развешанным оружием на пестром персидском ковре, с ореховою мебелью, обитой темно-зеленым трипом, с библиотекой renaissance [2] из старого черного дуба, с бронзовыми статуэтками на великолепном письменном столе, с камином… Он бросился на диван, заложил руки за голову и остался неподвижен, почти с отчаяньем глядя в потолок. Захотел ли он скрыть от самых стен, что у него происходило на лице, по другой ли какой причине, только он встал, отстегнул тяжелые занавески окон и опять бросился на диван.

ru.m.wikisource.org

Спор на 10 поцелуев (Вера Иванова, 2008)

Петя Зуев – лучший парень на свете. Красавец, спортсмен, он нравится всем девчонкам без исключения и уже устал от своей бешеной популярности… Как же покорить его сердце? Марина решила воспользоваться «запрещенным приемом» – и обратилась за помощью к Паше Хорошу, близкому Петиному другу. Вдвоем они составили настоящий заговор, и теперь Петя просто обязан обратить на Марину внимание. Их план был обречен на успех, но вдруг… в игру вмешалась другая девчонка!

Оглавление

  • Глава 1. 1 августа. Первое знакомство
  • Глава 2. Угаданное желание
  • Глава 3. Разговор в вагоне
  • Глава 4. Идеальная девчонка
  • Глава 5. Пиковая дама
  • Глава 6. Хитроумный план
  • Глава 7. Похищенная анкета
  • Глава 8. Перед дискотекой

Из серии: Только для девчонок

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Спор на 10 поцелуев (Вера Иванова, 2008) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Подготовка к первой лагерной дискотеке была в самом разгаре. Полуодетые девчонки, распаренные от беготни и суеты, метались от зеркала к шкафчикам и обратно, примеривая разнообразные наряды. Лица лоснились от кремов, полотенца уже стали черно-красными от вытирания накрашенных тушью и тенями глаз и измазанных помадой губ – косметика пробовалась и так и сяк, накладывалась щедрой рукой и тут же с неудовольствием смывалась. Скомканная одежда валялась на кроватях и тумбочках, перелетала от одной подружки к другой. Каждой хотелось выглядеть в самый первый вечер сногсшибательно, чтобы ни один из парней не остался равнодушен к ее красе.

Неожиданно была обнаружена пропажа главного «руководства к действию» – мальчишеской анкеты.

– Девчонки, какие там глаза у Ванькиного идеала? – поинтересовалась Оля, укладывая надо лбом челку. – Мне надо тушь подобрать. По-моему, он написал карие, у Ольки как раз коричневая тушь есть, с ней мои глазки вполне сойдут за цыганские.

Все принялись искать заветную тетрадку (каждой хотелось оказаться поближе к «идеалу»), но анкета куда-то загадочно исчезла. Девчонки начали ворошить тумбочки и шкафчики, и вскоре беспорядок усилился настолько, что найти в нем что-либо было уже абсолютно нереально. Добавляла суматохи и необходимость все делать тайно от вожатой – суровая Анна Павловна то и дело заглядывала в комнату, и девчонки едва успевали прятать сокровища в тумбочки и сумки.

На этот раз Марина не участвовала в переодевании и гримировке. Она сосредоточенно обдумывала слова, сказанные ей Пашей во время их последней встречи: «Главное для тебя сегодня – позабыть о себе и заняться Ленкой. Действуй строго по плану! На площадку ты должна выпустить конфетку. Теперь твое счастье – в твоих руках».

Вот почему перед этой дискотекой Марина, к большому удивлению подруг, почти совсем не занималась собой. Она лишь немного поколдовала с прической и остановилась на самом простом варианте – разделенных на косой пробор и распущенных по плечам волосах с двумя маленькими заколками сбоку. Правда, нельзя сказать, чтобы такое невнимание к себе далось ей легко. Рука не раз тянулась к косметичке, где лежали любимые вещички – тональный карандаш, контурные – для губ и глаз, помада, румяна, тени, пудра, духи, лак, смывка… Это была не какая-нибудь дешевая косметика с рынка, нет, все было фирменным, собиралось поштучно, на скопленные карманные деньги, Марина и сейчас с закрытыми глазами могла бы сказать, где и когда купила ту или иную вещицу.

Теперь же надо было сосредоточиться на том, чтобы превратить Ленку в «кошмар», хотя, с точки зрения Марины, та и так была таковой, без всяких ухищрений. Шувалда, одним словом! Может быть, ей и самой придет в голову немного накраситься и что-нибудь сделать со своими бесцветными неинтересными волосами?

Марина поискала Лену глазами – в комнате ее не было. Где же она, интересно? Семечка вышла в коридор, прошла из конца в конец и нашла Лену в холле, в закутке у окна. Рядом лежали раскрытая анкета, тюбик туши и коробочка теней. Глядя в маленькое зеркальце, принципиальная Шувалда неумело пыталась оттенить глаза черной подводкой. «Ага! Сработало! – удовлетворенно улыбнулась Марина. – Молодец все-таки Пашка! И как это он умеет все видеть наперед? Не иначе цыганские гены дают о себе знать».

Теперь надо было заговорить с Леной. После размолвки в поезде это было трудно, девочки чувствовали друг к другу неприязнь и антипатию. Но пока одна раздумывала, с чего бы начать, другая сама оторвала от тетрадки глаза и увидела стоящую. Покраснев, Шувалда быстро спрятала руки за спину. «Дурища! – усмехнулась про себя Марина. – Чего ты пытаешься от меня спрятать? Все, что нужно, уже написано на твоем раскрашенном лице!»

Словно догадавшись о ее мыслях, Лена залилась краской (теперь уже естественной) и, запинаясь, спросила:

– Ты за тетрадкой?

– Ага. Девчонки обыскались уже, – Марина постаралась, чтобы в голосе не было насмешки: Ленку ни в коем случае нельзя было сейчас отпугнуть.

– Вот, возьми, – сглотнув, Лена кивнула на тетрадь.

Марина подошла поближе, внимательно всмотрелась в лицо девочки.

– Ты неправильно красишься! – вырвалось у нее. Она тут же пожалела об этих словах – пусть бы и красилась так, как сейчас! С такой физиономией она – настоящее пугало, истинный «кошмар». Но было поздно, слова сказаны, их не вернуть.

– Почему? – растерянно переспросила Лена. Она поднесла к лицу зеркальце и принялась крутить головой, недоуменно изучая свое отражение.

– Линии под глазами жирные и неровные, и тушь на ресницах комками лежит. Вульгарно и грубо. К тому же через час это все потечет, и ты будешь выглядеть, как… как женщина легкого поведения.

– Да? – Лена расстроилась. – А мне казалось, ничего…

– Это у тебя от неопытности. Многим так кажется, когда они первый раз дорываются до косметики, – авторитетно заявила Марина. – Это твое? – показала она на тушь и тени.

– Не-а. У Ольки взяла, – Лена краснела все больше и больше. – А это – у Липы.

– Тебе не с этого надо начинать, а с маскирующего карандаша. Знаешь, как смотрятся накрашенные глаза по соседству с прыщами? И одета ты не фонтан. У тебя что, только одни джинсы и футболка на все случаи жизни?

– Еще шорты и спортивный костюм, – потупилась Лена.

– А из обуви? Что-нибудь, кроме этих кроссовок?

– Только кеды… и сапоги резиновые.

«Сапоги резиновые! О чем только она думала, когда в лагерь отправлялась? Она что, на дискотеку собиралась в сапогах резиновых ходить?!»

– Ты бы еще валенки прихватила! – не сдержавшись, хихикнула Марина. – Ты, наверное, с одним рюкзаком сюда приехала?

– Ага, – Лена выглядела убитой и несчастной. – Но я же не предполагала, что… что…

«Что тебе захочется понравиться парню», – мысленно закончила за нее Марина.

– Ну, ладно. Что-нибудь придумаем. Пойдем в комнату, у нас там полно всего, подберем тебе подходящий прикид.

– Я… я не могу. Девчонки засмеют.

Марина чуть было не ляпнула: так тебе и надо! Но вовремя сдержалась. Терять с Леной контакта сейчас ни в коем случае нельзя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Глава 1. 1 августа. Первое знакомство
  • Глава 2. Угаданное желание
  • Глава 3. Разговор в вагоне
  • Глава 4. Идеальная девчонка
  • Глава 5. Пиковая дама
  • Глава 6. Хитроумный план
  • Глава 7. Похищенная анкета
  • Глава 8. Перед дискотекой

Из серии: Только для девчонок

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Спор на 10 поцелуев (Вера Иванова, 2008) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

kartaslov.ru

Еще по теме:

  • Правило приставки на з с исключения Правописание приставок Приставки без-, воз-, вз-, из-, низ-, раз-, чрез-(через) пишутся с буквой з, если после них стоит гласная или звонкая согласная (б, в, г, д, ж, з, л, м, н, р) и с буквой с, если после них стоит глухая согласная (п, к, с, т, […]
  • Заявление о приеме в состав участников ооо Вхождение в состав учредителей, оформление заявления Нужен образец договора о вхождении в состав учредителей с привлечением им дополнительных денег в размере 10% от стоимости компании, и предоставлением ему доли 10% собственности. Уточнение […]
  • 1775 суд 20. Губернская и судебные реформы 1775 г. Направление губернской реформы 1775г. определили Учреждения для управления губерний Всероссийской Империи, утвержденные 7 ноября 1775 г. Накануне реформы административно-территориальное деление России было […]
  • Властные полномочия российской федерации 7.1. Понятие и признаки государственного органа. Понятие системы органов государственной власти Деятельность любого государства реализуется через систему его государственных органов. Для государственного органа характерны следующие признаки : 1) […]
  • Правила эпиляции шугарингом Пять главных правил подготовки перед процедурой шугаринга Эпиляция приносит женщинам тот восхитительный результат, который просто не может не радовать — гладкая шелковистая кожа и отсутствие необходимости ежедневно сбривать нежелательные волосы. И […]
  • Банк возврат tax free В аэропорту Домодедово пассажирам вернут TAX FREE 24 января 2017 года, Домодедово, Московская область. В пассажирском терминале Московского аэропорта Домодедово граждане России смогут вернуть НДС с приобретенных за рубежом товаров. Возмещение можно […]